Бумажный занавес, стеклянная корона

– Поясница моя, поясница!

– Андрюшенька, ты был бесподобен!

Кармелита расцеловала администратора в обе щеки.

– Грим смажешь, милая.

– Дайте кто-нибудь полотенце!

– Нет, как он глаза выпучил, а? Видали?

Гогот, шутки, похлопывания по плечу. Сергей почувствовал себя участником карнавала, вокруг которого кружатся звериные рыла.

– Очень смешной розыгрыш, – без улыбки сказал он.

– А не надо нос совать куда не следует! – пропела Медведкина, недобро улыбаясь. – Ко мне сунулся, к Богдану залез. Везде ходит, вынюхивает…

– Здесь, малыш, так себя нельзя вести, – низким голосом сказала Кармелита.

Все правильно. Именно дураком себя Бабкин и чувствовал. Купиться на такой примитивный розыгрыш! Больше всего жаль было собственную спину. Все-таки тащить и сундук, и Решетникова, пусть даже с помощью водителя – это вам не кот начхал.

– А вас мама в детстве не учила, что шариться по чужим вещам нехорошо? – прищурилась Анжела.

Ее муж поднял палец с таким видом, словно собирался произнести откровение.

– А ведь он, девки, спереть что-нибудь хотел!

– А что? У меня с собой, между прочим, камушков на пять миллионов! – Медведкина прижала руки к груди.

– Ваши камушки все-таки не шестьдесят килограмм весят, я надеюсь? – мрачно сказал Сергей.

Но его не слушали.

– Надо и другие вещи проверить! – волновалась балерина.

– Пустили козла в огород…

– Доверили человеку вещь донести, а он!

И все громче, быстрее, напористее. Бабкин никогда бы не подумал, что четыре человека способны производить столько шума.

– А что у нас тут за веселье?

Сам Богдан, а за ним Олеся и Виктор Бантышев ввалились в комнату. Из-за спины Бантышева робко выглядывала «бедная родственница». Сразу стало очень тесно.

– Неужели клюнул? – обрадовался Бантышев.

Грегорович гулко захохотал и похлопал себя по животу.

– А я ставила на вас, – протянула Олеся с укоризненной гримаской, обращаясь к Сергею. – Экий вы, мужчина, нестойкий!

Похоже, сказал себе Бабкин, все были в курсе намечавшегося развлечения.

– Представьте, каково было Андрюше трястись в этом ящике!

– Между прочим, спина до сих пор болит!

Бабкин запоздало пожалел, что не грохнул свою ношу об пол.

– Э-э, в честь чего движуха? – нараспев протянули сзади.

Джоник стоял в дверях и, прищурившись, разглядывал всю честную компанию. За его спиной темной глыбой высился Жора.