Бумажный занавес, стеклянная корона

На любую тему, самую интимную, Кармелита высказывалась с шокирующей откровенностью. Казалось, не найдется тайн, которые она не готова выложить на прилавок перед покупателями. То есть, зрителями.

В искусстве душевного стриптиза Кармелите не было равных.

Нет, поправил себя Бабкин, это не стриптиз. Душа не просто распахивалась, она бесстыдно выворачивалась наизнанку, открывалась до таких глубин, в которые обычно забираются только специалисты: психологи, а в тяжелых случаях – психиатры.

Может, все дело в этом, подумал он.

Бабкин удовлетворился бы этим объяснением, если бы не одно «но». Он видел Кармелиту своими глазами. Разговаривал с ней. И не было ни одной секунды, в которую он мог бы поставить ее нормальность под сомнение.

Он поделился своими соображениями с Илюшиным.

– Зачем Кармелита это делает? Объясни мне! Ради привлечения внимания? Но она уже популярна.

Макар отложил планшет и вытянулся в кресле. Он тоже устал. Временами его настигало ощущение, что все они заперты в кукольном домике, который лишь кажется настоящим, но по сути – раскрашенная картонная коробка. Кто-то встряхнул ее, фигурки перемешались, попадали со своих кукольных диванчиков и крошечных стульев.

– Серега, ты совершаешь одну ошибку. Тебе кажется, что эти люди живут почти так же, как ты. Ходят теми же улицами. Едят ту же пищу. У них просто другая профессия, думаешь ты, но в целом мир для нас одинаков. Так вот, это не так. Их существование отличается от твоего сильнее, чем ты можешь вообразить.

– Почему это не могу? – возразил уязвленный Сергей.

– Потому что у тебя крайне ограниченная фантазия. Это комплимент. Именно отсутствие фантазии делает тебя превосходным сыщиком. Потому что выдумывать ты не способен и должен слушать, что тебе говорят факты. А факты всегда говорят правду.

Бабкин фыркнул.

– По этой логике ты должен быть позорищем нашей профессии.

– Я гений, – пожал плечами Макар. – Гении всегда признаются исключением из правила. Так вот, про наших подозреваемых. Они обитают в другой среде.