Бумажный занавес, стеклянная корона

Но для его шоу требовалась именно такая Гагарина: в меру толстая, в меру узнаваемая. Пусть зрители качают головами: «Надо же, какая она стала! А помните?.. Вот что годы с людьми творят!»

Но незаметно в план Рудени вторглось непредвиденное обстоятельство.

Никто не мог этого просчитать.

Ни один предсказатель не рискнул бы выставить себя на посмешище, предупредив о нем.

Не просто маловероятное событие – невозможное!

И все-таки случилось.

Руденя влюбился в свою подопечную.

Не в молодую звонкую девочку, которую он помнил.

Эта женщина так благодарно ловила крохи перепадавшего ей неискреннего тепла, так расцветала от малейших его вынужденных прикосновений, что лживое и придуманное чувство каким-то неведомым, но явно волшебным образом переродилось в искреннее и глубокое.

"Руденя знал от Олеси, что проделал с ней бывший муж. Иван так был уверен в своей бесчувственности, что проворонил момент, когда в нем проснулась острая ненависть к Мусатову. Отныне уподобиться ему стало совершенно немыслимо. Он не может, просто не может устроить то же самое, что этот лощеный урод!

Мысль, что Олеся, привязанная к искусственному дереву, станет участвовать в его похабнейшей постановке, вызвала у Ивана приступ такого стыда, что его скрутило прямо в душевой кабине.

«Хана моему шоу».

Когда Руденя, наконец, понял, что с ним произошло, то сначала сказал себе, что он кретин. Дебил, придурок. Валенок. Утырок. И много других слов сказал Иван Руденя, случайно обнаруживший в себе живого человека, а не карьерную машину с четко выстроенными планами на ближайшую пятилетку.

Таким его и застала Олеся: отчаянно ругающимся перед зеркалом.

– Ваня! – испугалась она. – Ты чего?

Руденя обернулся к ней.

– Влюбился я в тебя, вот чего, – сказал он тоном, которым обычно говорят «Стерва, ты мне всю жизнь загубила».

Несколько секунд Олеся смотрела на него, не реагируя. А затем случилось второе чудо. На его глазах женщина преобразилась.