Бумажный занавес, стеклянная корона

– Я и сам этот пароль вечно забываю! Вот и сейчас…

Ася едва удержалась от смеха. Бантышев защелкал пальцами, не разгибаясь.

– Два-четыре-восемь-два, – пропел он на какой-то известный мотив. – Асенька, вы запомните, пожалуйста, хорошо? Как только найду… сразу же… разблокирую…

Бантышев снова зарылся в подушки.

«Два-четыре-восемь-два», – повторила Ася. И захочешь – не забудешь.

Потом явился Кутиков и с извинениями и поклонами развел их по разным комнатам.

И вот теперь Ася стояла перед зеркалом и убирала волосы, чтобы не лезли в глаза.

Часы показывали половину двенадцатого. За окном ночь стояла, как вода в болоте – темная, густая, подернутая зеленоватой пеленой ряски. Ася выглянула наружу.

Слава архитектору, проектировавшему особняк Грегоровича! Явный поклонник рустикального стиля, он щедро облицевал фасады грубо отесанными камнями, сильно выступающими из стен.

– Совершенно не думают о безопасности, – пробормотала Ася, забираясь на подоконник и примеряясь, как бы половчее уцепиться за выступы."

"Сестра бы ее сейчас осудила. Когда-то Ася в свои пятнадцать карабкалась по деревьям, инспектировала помойки и носилась по крышам гаражей с бандой дворовых мальчишек и таких же бесшабашных девиц, не желавших взрослеть.

О чем Катунцева действительно сожалела, так это о том, что не взяла с собой к Грегоровичу домашний спортивный костюм. Но кто мог знать, чем все обернется! В тесном платье изображать человека-паука было совершенно невозможно. Только в голливудских фильмах прекрасная Анжелина Джоли покоряет небоскребы, не снимая юбки-карандаша и не расстегивая ни одной пуговки на деловой блузке.

Должно быть, приготовлена для очередной подружки Грегоровича, подумала Ася. Интересно, Кутиков сам выбирал ее? Рубашку, не подружку.