Бумажный занавес, стеклянная корона

Три зверя хотят ее разорвать, а четвертый спасает. И пусть потом она песню ему поет. Лабуду какую-нибудь напишем. Два куплета, три аккорда».

Он чувствовал: это то, что надо. Публика будет в восторге! Она любит истории триумфального возвращения. Особенно если они приправлены острым перцем насмешки. А посмеяться будет над чем!

Главное, чтобы Гагарина не успела спиться. Возиться с алкоголичкой – никакого смысла. Себе дороже.

Сказано – сделано.

Он подстерег Олесю возле мусорных баков. Разыграл простейшую постановку: двое с телекамерами выпрыгивают из-за помойки и наседают на бедолажку, но тут появляется спаситель в джинсах и облегающей футболке (Кельвин Кляйн, цвет «черное золото», модель из последней коллекции) и пинками гонит их по двору.

Самое смешное, насчет снимков – чистая правда.

Гагарина долго не осознавала, чего от нее хотят.

«Умоляю, позвольте вам помочь! Я вижу, что вы в беде».

Он наплел что-то о рыцарских идеалах, о том, что дал обет помощи нуждающимся… Не важно, что говорить – важно как. Проникновенно, негромко. И повернуться профилем, будто невзначай: чтобы впечатлилась.

Олеся не просто была впечатлена – после мучений последних месяцев ей показалось, что явился ангел.

Руденя занялся ею основательно. «Работы – непочатый край!» – трезво отмечал он, рассматривая, в кого превратился кумир его юности. Иван отыскал хорошего диетолога. Оплатил медицинское обследование. Когда Олеся срывалась, утешал ее, но твердой рукой возвращал в колею. Когда достигала успехов, был щедр на похвалу.

Довольно беспринципный мальчик, он осознавал, что самая выигрышная тактика в данном случае – добиться, чтобы Олеся в него влюбилась.

Разумеется, план сработал. Гагарина медленно выкарабкивалась из плена своего жирного тела. Руденя вовсе не собирался возвращать ей прежний образ, да это было и невозможно: слишком далеко ушла нынешняя Олеся от той кудрявой девочки, которой была когда-то.