Следствие ведут знатоки

— Потому что как раз в госпиталь угодил. Нарвался на одного дурака. Так что не очень в курсе. Четырнадцатую сдавали, жила там молодая женщина, все тихо. И вдруг нашли задушенную. Говорят, подушкой…

…Юрьев поднимается по лестнице и звонит в четырнадцатую квартиру. Не открывают, не отзываются. Он рассматривает другие двери на лестничной площадке. На одной — старый почтовый ящик с пожелтевшими наклейками: «Правда», «Советская Россия», «Вечерняя Москва».

На звонок отпирает седой мужчина, сохранивший выправку.

— Я из Министерства внутренних дел, — Юрьев показывает удостоверение.

Седой охотно впускает гостя, и они беседуют в комнате, обставленной по среднему уровню восьмидесятых годов.

— Еще бы не помнить! — словоохотливо частит мужчина. — Я рад вам помочь. Сам в органах служил, закончил в охране Белого дома. До самого девяносто третьего. Второго октября спустился к нам Руслан Имранович и говорит…

— Простите, ближе к делу.

— Да-да, понимаю, насчет убийства. Эта девушка… собственно, женщина очень была приятная.

— Это он? — Юрьев затаивает дыхание.

Мужчина старательно изучает фотографию Коваля.

— Н-не знаю.

Не получилось, жаль.

— Вы его не видели?

— Видел, конечно. Но как-то все со спины. Впрочем, для убийства это не важно. Ее же убила подруга. Польстилась на драгоценности, которые Веронике дарил ее… кавалер.

— Откуда это известно?

— Жена ходила на суд.

На ипподроме кончаются заезды. Ландышев в хорошем настроении — игра была удачной. Руслан ловит удобную минуту:

— Босс, хочу вам информацию продать.

— Деньги занадобились?

— Проигрался. Завтра срок платить. Все собрал, всех обежал… и не хватает.

— Сколько не хватает?

— Тридцать пять кусков.

— Рублей?

— Баксов.

— Хорош! Ты соображаешь, какие сейчас дела после дефолта?

— Любые условия, босс! Плохим ребятам проигрался… Карточный долг не отдать — замочат, это законно, по понятиям.

— Чем же ты торгуешь за тридцать пять тысяч? — небрежно, даже брезгливо спрашивает Ландышев, то ли заранее сбивая цену, то ли не интересуясь предложением.

— Кое-что… про третейского судью, — Руслан вздыхает, говорить ему очень не хочется.

— Да-а? — оживляется Ландышев. — Он мне, падаль такая, обзвонился. То ему представь, это представь. Хорошая компра?

— Мокруха за ним.

— Да ну?! — радостно ахает Ландышев.