Следствие ведут знатоки

Коваль, разумеется, помнит, что Катерина появилась у него лазутчиком и допускает ее не ко всем документам: надо оберегать коммерческую тайну. Впрочем, к тайнам Катерина и не рвется. Отгонишь от принтера — охотно пойдет в ванную или сядет журналы листать, только бы не спроваживали вон.

При входе в гостиницу швейцар приветствует Катерину с оттенком фамильярности — видно, что она успела стать тут привычной.

Пока девушка поднимается в номер, Коваль кончает бриться. На стук выходит из ванной.

Катерина бросает сумочку, папку и повисает у него на шее.

— Босс прислал документы.

Перелистав папку, Коваль ее захлопывает:

— Опять не все! Твой босс…

Катерина зажимает ему рот и пишет на листке бумаги: «В номере микрофон». Это с ее стороны отважный поступок, она с тревогой ждет реакции Коваля.

— Пойдем пообедаем, — говорит он с обычным своим непроницаемым видом.

По пути в ресторан — в коридоре, в лифте — Катерина спешит повиниться и оправдаться:

— Макс, я его в первый день поставила, этот микрофон проклятый! Я же не знала, как что у нас будет… Я совершенно не ожидала… Думала, мне будет все равно… Если снять — сразу заметят… Меня за тем и послали — микрофон поставить…

— Знаю я, знаю, не волнуйся.

— Знаешь?! — ахает Катерина и умолкает довольно надолго, только все старается поймать его взгляд и понять, как же он все-таки оценивает ее поведение. Ей казалось, что если она с ним спит, то более или менее его понимает. Что — за исключением всяких там деловых обстоятельств — по-человечески он для нее вычисляем.

Уже сидя за столиком, снова раскрывает рот:

— Ты все время знал? И не сказал ничего, не обругал?.. Почему ты такой добрый?

— Я не добрый, — усмехается Коваль. — Я умный. Чего хочет твой босс?

— Не знаю… Макс, ты делаешь что-то опасное?

— Надеюсь, нет.

— Имей в виду, босс — страшная сволочь.

Разговор прерывается официантом, принесшим меню, Катерина передает его Ковалю, и тот делает простой заказ: оба лишены гурманства.

— Макс, ты… скоро уедешь?

— На днях.

— Возьми меня с собой.

— Зачем? — удивляется Коваль и, видя ее горькое разочарование, смягчает отказ: — Там ничего хорошего.

— Но там ты!

В Вене Катерина Ковалю не нужна, упаси Бог подавать ей какие-то надежды. И Коваль отзывается после паузы:"

"— Ты еще девочка совсем. Все у тебя будет.