Следствие ведут знатоки

На контакты Ландышева с людьми из-за рубежа.

Римма Анатольевна сосредоточивается, обревизовывая свои воспоминания и впечатления, и после пожимает плечами. Иностранцами в конторе не пахнет.

— Недели полторы назад никаких не было признаков, намеков? — настаивает Томин.

Женщина отрицательно качает головой.

— А вы бы знали?

— Думаю, да. Секретарша босса — моя приятельница и большая болтушка. Во всяком случае, я уточню.

— Только осторожно, на мягких лапах.

Официант собрался с силами и подал Томину кофе. Пить его нельзя — бурда.

— Скажите, Римма Анатольевна, поведение Ландышева не менялось в последнее время?

— А верно, он заблажил, — оживляется Римма Анатольевна. — Дерганый какой-то, мнительный. На главном своем телефоне какую-то штуку поставил, чтоб видеть, если линия прослушивается… Крыша у него едет или есть причина?

— Появились люди, которые имеют на вашего хозяина зуб. Надо их срочно обнаружить.

— Если вы собираетесь его защищать, я вам не помощница!

— Личные счеты?

— Не будем об этом, — закусывает она губу.

— Что-то интимное? — Томин весь — сочувствие.

— Н-нет… Просто есть вещи, которых я ему не прошу. Никогда!

— А он знает?

Женщина язвительно усмехается:

— Он же хам. Наплевал и забыл.

— Знали бы вы, какой хам! — подогревает ее Томин. — Как-нибудь расскажу… Теперь о нашей связи. Прямой звонок мне нежелателен, сейчас не поймешь, кто кого слушает. Но на экстренный случай запомните мой мобильный, — передает листок. — А по этому телефону можно звонить даже с рабочего места.

— Да, это просто.

— Два раза по три гудка, — значит, предлагаете встречу через час. Два по четыре гудка — в семь вечера. Два по два — сигнал беды. Он означает, что вы прерываете контакты, и я тогда сам смотрю, как действовать.

— Вы за меня боитесь? — Римма Анатольевна тронута.

Хотя она, конечно, получает плату за свои услуги правосудию и хотя сама за себя не боится, но как это мило, что о ней пекутся.

Коваль медленно шагает по набережной Яузы, что тянется за Спасо-Андрониковым монастырем в сторону Сокольников. Здесь он, бывало, проходил, направляясь к Веронике. Яуза не спрямлена, вьется свободно, как в полях, ныряет под пешеходные мостики.