Следствие ведут знатоки

— Зачем в пенсне? Чего вы меня путаете, начальник? Я стараюсь, вспоминаю, чего могу… Подошел ко мне на площади, дал квитанцию и четвертак за работу. Получи, говорит…

— В каком месте площади?

— У киоска с мороженым. Возьми, говорит, и неси сюда. Я, говорит, от бабы сбег, она меня там дожидает."

"— Снегирев, у вас высшее гуманитарное образование. Давайте разговаривать нормально.

— Пожалуйста. Полагаете, так для вас лучше?

— Мы знаем, с вами вел переговоры человек из Казахстана, которому не удалось встретиться с покупателем по кличке дядя Миша.

— Откуда вы можете знать?

— Я вас сам вел от Беговой до камеры хранения! — взрывается Томин. — Квитанцию взяли в телефонной будке на Красносельской улице!

— Как все-таки приятно, что у нас не буржуазная демократия, — мечтательным тоном произносит Снегирев. — Это у них там полицейский поднял руку в суде: клянусь, мол, — и присяжные ему верят. А у нас кому ваши байки нужны? Мало ли что менты наболтают, наш закон плевать на вас хотел! Обвинение надо доказывать, — оборачивается он к Знаменскому.

— В следующий раз сказкой не отделаетесь. До встречи. Подпиши ему пропуск, — говорит Пал Палыч Томину.

Поздний вечер. Широкая пустынная улица. Неподалеку от перехода стоит машина с работающим двигателем. В ней «мальчики» Хомутовой.

От светящейся вывески гостиницы идет одинокий прохожий. Сходит с тротуара на проезжую часть, чтобы пересечь улицу.

— Вот он! — говорят в машине, она рвет с места и мчится на прохожего.

В последний миг тот оборачивается, видно молодое лицо и в беззвучном крике раскрытый рот.

Рука Хомутовой вычеркивает на схеме намеченный в прошлый раз кружок.

— Чисто прошло? — спрашивает она, всегда приветливая со своими.

— Все путем.

Она отпирает сейф, выплачивает деньги.

Утро. Проводница собирает стаканы из-под чая. Коваль с полотенцем через плечо скрывается в туалете. Его спутники, как всегда, поблизости.

Ардабьев у окна.

— Покурим? — говорил он, завидя направляющегося назад Коваля.

Коваль бросает полотенце в купе.

— Не курю.

Ардабьев прячет сигареты.

— Подъезжаем… даже не верится…

— Как зовут вашу жену?

— Вероника. Вера. Ника.

Ковалю просто хотелось напоследок увидеть игру счастья на этом лице, но ответ задевает и в нем самом что-то дорогое.

Помолчав, спрашивает:

— Пока были вместе, она не имела той цены. Верно?

Ардабьев поражен.

— Да… А теперь… Будто вчера влюбился! — признается он.

Между тем пассажиры спешно собирают вещи.