Следствие ведут знатоки

— Я спросил: хозяин разрешит?

— Только пускай там больше ничего не трогает, — неприязненно бормочет Пузановский.

— Там больше ничего и не нужно, — усмехается вор и плотно затворяет за собой дверь.

— Ты кто… длинноногий?

— Работа у меня такая: когда кому чего не отдают, то зовут меня. Вышибать.

— Уж сразу вышибать… — Пузановский видел в жизни всякое, сам проделывал всякое и паниковать не расположен. Да и еда успокаивает. — Сколько ж ты, интересно, просишь и за что? — пренебрежительно осведомляется он.

— Прошу?!.. Слушай, толстомясый! Не держи меня за фраера. Видно, с нервов да с голодухи не все сечешь. У тебя в двери сколько замков? Три. Может, ты мне ключи давал?.. То-то и оно: разговор будет серьезный.

Пузановский начинает жевать медленнее. Шут побери, недооценил он этого типа. Вон как оскалился! А Царапов снова переходит на корректный, но непререкаемый тон:

— Девушке вернешь стоимость «Жигулей-шестерки», плюс мои десять процентов как посреднику.

— Какие молодчики? Чего увели? — брюзгливо отпирается Пузановский.

Раиса в дальнем углу проходной комнаты украдкой звонит:

— Татьяна, мы на месте… Я не могу громче. Мы где надо, поняла? Начали разговаривать. Да… Да, пожелай удачи… Я позвоню сразу… Наверное, через полчаса. От силы час. Целую.

— Так ты, значит, отказываешься платить? — изумляется Царапов.

— И что тогда?

— Девушка пойдет на Петровку.

Пузановский фыркает и набивает рот.

— И кое-что порасскажет. — Вор достает блокнот, листает. — К примеру, про черную «Волгу», номер 25–28 МНФ, с шипованной резиной. И как ты расплачивался со своими хмырями на стадионе. Сидели на солнышке, ты изволил апельсины кушать. (Челюсти Пузановского почти замирают.) Автомеханику тот раз ничего не досталось, верно? — подмигивает довольный Царапов. — А обмывали вы это дело в «Арагви». Еще чем-нибудь развлечь? — Он перекидывает странички, словно выбирая отдельные сведения из массы записей.

Старый верный способ: назвавши два-три факта, создать впечатление, будто знаешь все.