Следствие ведут знатоки

Не от вашей ли машины колеса? — Чувствуется, что этот вопрос Пал Палыч задает уже в сотый раз.

Входит Томин, обычное «привет» — «привет». «Автопогорелец» читает составленное Кибрит описание шин той «Волги», которая удрала при свидании доцента с Ванечкой.

— Нет. Я за неделю до угона всю резину сменил. — Забрав пропуск, потерпевший прощается.

Знаменский смотрит на часы и усмехается собственному жесту.

— Выслушиваю разные автомобильные истории, — говорит он, — пишу протоколы, а начиная с двенадцати все, понимаешь, поглядываю на часы.

— Сам дергаюсь: вот, думаю, взламывает дверь, вот входит в переднюю… — Чтобы заглушить беспокойство, Томин пускается в общие рассуждения. — Воруют сейчас в двух вариантах. Первый: «Ломись в любую дверь». Люди живут лучше, почти везде есть, что взять. Лезут в первую попавшуюся квартиру — и находят. Второй вариант: «Уши по асфальту».

— Да, — кивает Пал Палыч. — Перестал как-то народ беречься.

— Перестал, Паша! На удивление. Сдают кому попало площадь. Рассказывают, что не следует.

Звонит телефон, Знаменский берет трубку, слушает и произносит:

— Кража!

… Они приезжают в дом, который посетил Царапов.

— Никуда я не отлучалась, сидим, как пришитые! У нас дом кооператива Академии наук! — воинственно доказывает вахтерша Томину. — Спросите жильцов — когда это было, чтобы нас тут не было! Всегда тут, всегда! И никто вещей не выносил!

— Но какие-нибудь посторонние сегодня около двенадцати проходили?

— Только один молодой человек.

— Вы видели, как он вышел?

— Конечно, видела! С пустыми руками. Еще сделал вот так, — и она показывает, как вор пожал руку самому себе в символическом прощальном жесте.

Возвратясь с места кражи, Томин бушует:

— Теперь он еще и фокусник! Дематериализация мехов и ценной утвари! Ну, светлые умы, куда он все подевал? И откуда все знал?

— Даже про больного академика! — подхватывает Пал Палыч.

— Может, я лучше сойду с ума? Зинаида, можно видеть сквозь стены?

— А метод столетней давности, описанный Конан-Дойлем, не подойдет? — спрашивает она.

— Какой?

— Наблюдение из дома напротив.

Томин крякает, достает записную книжку, находит телефон, звонит.

— Юлия Семеновна?.. С Петровки. Скажите, когда вы перебирали серебро и прочее свое бар… — он чуть не договаривает «барахло», но спохватывается и маскирует это кашлем, — и прочие вещи, шторы на окнах были задернуты?.. Пока все. — Томин кладет трубку.