Следствие ведут знатоки

Не это ли объясняет его функции в шарашке?» — думает Пал Палыч.

— Сядем, Галина Степановна?

— Пожалуйста, садитесь. Мне легче стоя… — Она к чему-то готовится. — Мне надо спросить: Толя нанес стране материальный ущерб?

— Ну… в подобных случаях без ущерба не бывает.

— Мой долг — возместить, насколько возможно. Я буду выплачивать! Брать дополнительную работу и вносить государству. Нужно написать заявление?

Пал Палыч смотрит на нее в замешательстве. Женщина говорит безусловно серьезно и искренне.

— Вряд ли это справедливо по отношению к вам и к сыну, — произносит он после изрядной паузы.

— Для меня это вопрос чести и самоуважения!"

"Артамонова работает секретаршей. Оплотом всех ее планов служит пишущая машинка, стоящая тут же в ожидании, когда ей придется трещать вечера и ночи напролет, чтобы «смыть позор» и «возместить ущерб».

Наивно? Пожалуй. Даже немного комично. Но по существу? Скучноватая «ходячая добродетель» в экстремальной ситуации обернулась готовностью к подвижничеству во имя своего символа веры.

— Стране не нужно, чтобы вы приговаривали себя к каторжным работам! — говорит он и, видя, что та порывается возразить, придает голосу строгость: — Оставим идею искупления, Галина Степановна.

Артамонова, притихнув, ждет.

— Мы ищем в окружении Анатолия того человека, который втянул его в темные дела. — Увидя, как женщина сжалась, он добавляет: — Бардина можете вычеркнуть.

— Та женщина… вы ведь знаете? Если она требовала денег, она могла толкнуть… Толя любил ее? — Вопрос вырывается помимо воли.

— Нет. Она в общем-то немного для него значила, эта женщина.

Знаменский снова возвращается к чеканке, разглядывает. Снимает, чтобы проверить, нет ли на оборотах товарных ярлыков. Аккуратно вешает обратно.

— Мне пора, Галина Степановна. До свидания.

— До свидания… — Она не ожидала, что все так быстро кончится.

Знаменский на площадке дожидается лифта. Вдруг отворяется дверь.

— Пал Палыч!

Выдержка оставила женщину.