Следствие ведут знатоки

Здешний его приятель. Толя говорил: Климов «имеет выход на деньги».

— Как это понимать?

— Ничего не хочу домысливать. Повторяю, что слышал.

— Домысливать не надо… — И, сбросив маску, Пал Палыч жестко кончает: — А сколько катеров вы хотели купить?

— Простите?..

— Я спрашиваю, сколько катеров: два? три? четыре?

* * *Уже вечереет, когда Знаменский и Томин возвращаются в служебной машине из конторы.

— Слушай, Паша, ты веришь в тещины именины?

— А ты — нет?

— Странно: человек везет шестьдесят две тысячи — и вдруг сбегаются родичи в едином, так сказать, порыве! Поджидают, волнуются… Не напоминает типовую картину?

— В смысле, предстоит дележ и склока?

— Ну да, каждый боится, чтоб не обжулили.

— Ты над этим поразмысли.

Машина приостанавливается у тротуара. Томин выходит.

— До завтра.

…А наутро в кабинете Пал Палыча друзья продолжают вчерашний разговор.

— Я поразмыслил, Саша. Жена Артамонова в твою схему не укладывается.

— Почему?

— Просто по ощущению.

Этого Томину достаточно — интуиции Пал Палыча он привык доверять.

— Нет так нет. Танцуем от печки. Маленький человек. Большие деньги. Откуда: ограбление, наркотики, шантаж подпольного миллионера?

— Теоретически, что угодно, за исключением конторы. Там нечем разжиться, я справлялся в УБХСС.

— Знаешь, мне нравится, что этот Артамонов такой скромненький и тихий, это сулит неожиданности. Давненько не было роковых тайн! — усмехается Томин.

— Доброе утро. Как успехи? — входя спрашивает Кибрит.

— Все ясно, Зинаида, — сообщает Томин. — Пользуясь неисправностью уличных часов, Артамонов похищал у добрых людей время и сбывал его втридорога. Деньги не фальшивые?

— Ну что ты!

— Жаль, — говорит Пал Палыч. — Сашу потянуло на экзотику.

— Очень аккуратно. Новенькие пачки по тысяче рублей в стандартных банковских заклейках. И отдельно две тысячи — в конверте.

— Предназначались кому-то персонально, — делает вывод Томин.

— Да, там даже проставлены буквы «А. П.» Вероятно, инициалы.

— А. П., — повторяет Томин. — Учтем.

— Похоже, поспешный грабеж отпадает, — размышляет Знаменский. — Скорее, пахнет неким учреждением.