Следствие ведут знатоки

— А ну, светильник разума, чеши отсюда!

— Невероятно… — произнес интеллигент и поспешно отступил.

Никишины оба испытывали некоторую неловкость после разыгравшейся сцены, но Игнат не мог оторваться от разительно изменившегося лица Сергея Филипповича. Собственно, лицо было то же, но глаза… Глаза расширились и буквально пылали. Казалось, что тени вокруг них — это закопченные пламенем веки.

«Портрет… я просто обязан», — который раз думал Игнат. Но как передать этот яростный огонь? Он быстро потухал, и Сергей Филиппович говорил ровным тоном: «Нервишки шалят.

— Так, значит, чуть не убили?

— Пырнули ножом, лежит в больнице без сознания, — подтвердил Афоня.

— А за что?

— Никто не знает. Самого спрашивали — тоже не знает.

— Как же спрашивали, раз без сознания?

— Очнулся на минутку, — Афоне нравилось пересказывать страшную историю.

— И кто такой?

— Да вы его даже видели. Он вчера на стадионе рядов на пять ниже сидел.

— На стадионе? Нет, не обратил внимания.

— Вообще-то, жалко дядю Лешу, он был малый ничего.

Игнат слушал вполуха: снова танцевали, снова взлетала и рассыпалась волна светлых волос по обнаженным плечам.

Сергей Филиппович заговорил между тем веско и внушительно:

— Что поделаешь, детки, в жестокий век живем. Одного Кеннеди убили. Другого убили. Кинга убили. Уже на Папу Римского с ножом кидались. На этом фоне случай с каким-то дядей Лешей — пустяк.

Обернувшись, тот увидел, что Афоня стащил сигарету из его пачки и курит.

— Афанасий!

— Подумаешь… — протянул Афоня и ткнул сигарету в остатки свеклы.

— Извините, не уловил про естественный отбор.

— Эх, Игната, много я чего повидал на своем веку! Стариковские мысли, они едкие. Иногда этак раздумаешься о жизни… Вот волк идет за оленьим стадом. Кого он ест? Слабого, больного. Без него олени выродятся. Он — как санитар. А у людей? Ты посмотри хоть направо, хоть налево.

Лихо закручено, отметил Игнат.

— Но против волков есть дядя милиционер! — дурашливо фыркнул Афоня.

— Правильно, так и получается, ребятки! Закон что делает? Вяжет сильных. Хочет, чтобы все были одинаковые и поступали одинаково. А ведь сильному закон не нужен, нет.