Следствие ведут знатоки

Я еще не уверен в его содержании, — вполголоса возразил Знаменский.

— Извините, гражданин следователь, погорячился, — он ссутулил широченные плечи в показном смирении. — У нас в камере коечка освобождается у окна. Ребята собирались ее разыгрывать. Может, я пойду? Поучаствую? Жизнь-то, ее везде хочется прожить покрасивее."

"— Исключительно меткое замечание, — подхватил Томин. — Но ваша коечка и сейчас у окна. Крайняя в левом ряду. Что скажете?

— Скажу, что такие ваши приемы противоречат нормам законности. Я буду жаловаться прокурору!

Зазвонил телефон, Томин снял трубку и передал Знаменскому.

— Братишка.

— Колька? Привет… С двумя неизвестными? У меня тут с одним, и то никак не решу… Честное знаменское… А ты еще разочек, настойчивее. Прежде всего потребуй у них документы, у неизвестных, — он разъединился. — По-моему, мать просто подослала его выведать, скоро ли я.

— Между прочим, не лишено актуальности.

— Давай все-таки подумаем, что нам дал…

— …этот пустой допрос?

— Отсутствие информации — тоже своего рода информация, особенно если сообразить, куда и зачем она делась.

— Ну, давай пометем по сусекам.

— Начнем с конца.

— Почему он психанул? Он же не всерьез.

— Разумеется. Но впервые позволил себе такой тон.

— Может, думал прощупать тебя на слабину? Дескать, я заору, он заорет. Что-нибудь лишнее брякнет, понятнее станет, чего прицепился.

— Нет, он решил закруглить допрос.

— Да? Пожалуй. Осточертели твои географические изыскания: где — куда — откуда. Между прочим, верный признак, что за ним везде хвосты.

Стоит ему произнести «Курск» или какая-нибудь «Епифань» — и мы вцепимся намертво: какой там вокзал, какой памятник на площади, чем торгуют бабы на базаре. Значит, надо называть место, где правда был. А где был, там либо обворовал, либо ограбил.

— Не укладывается он в рамки вора. Даю голову на отсечение, он понимает, что значит «модус вивенди», понимает, что «амнезия» — потеря памяти. И не слышал песни «Расскажи, расскажи, бродяга». Что такое рядовой бомж? Тупой, опустившийся пьянчуга.

А Федотов? Весь собран в кулак! Вспомни, как он уклонялся от обострения темы. Как не давал сократить дистанцию. Для той вульгарной игры, которая шла, его броски и пируэты слишком выверены.

— Преувеличиваешь, Паша.

Знаменский взял из шкафа книгу, выбрал страницу, сунул Томину.

— Читай, я засеку время.

— Лучше ты, я малограмотный.

— Читай, говорят.

Томин прочел.

— Пятьдесят три секунды, — констатировал Знаменский.