Следствие ведут знатоки

А там уже стоянка запрещена, понимаете? Естественно, свисток. А «жучки» смерть боятся милиции. Меня выталкивают улаживать отношения с властями. А деньги-то уже здесь, — хлопнул себя по карману. — Милиционер берет под козырек, оставляю на него машину, вроде иду за шофером, у него права. Десять — пятнадцать шагов — и растворяюсь в воздухе.

Знаменский усмехнулся.

— Значит, покупатели остались с носом, потому что вы пожалели шофера? Ой ли, Сергей Рудольфович? Представьте, что они угнали машину. С вашей стороны тогда не мошенничество — тогда была бы кража.

Ковальский хитро поглядел на Знаменского, на Томина, довольный, что оценили.

Знаменский подвинул к себе протокол допроса, собираясь фиксировать. Но Томин перехватил инициативу:

— Как самодеятельность, Сергей Рудольфович?

— Пою! Пою, Александр Николаевич. Сердечно благодарен!

— А вообще жизнь?

— Человек когда-нибудь доволен? На свободе не хватает денег, в тюрьме — свободы.

— Кстати, бродяжка у вас есть, тоже за Пал Палычем числится. Этот жить не мешает?

Как-то одновременно Ковальский поскучнел и насторожился.

— Да нет…

— А какое у вас о нем впечатление?

— Только из уважения, Пал Палыч, — произнес Ковальский после долгой паузы, с явной неохотой нарушая камерную этику.

— Я не настаиваю.

— Настаивать не надо. Но, к сожалению, мало что могу.

— Как он держится? — выспрашивал Томин. — Рассказывает о себе?

— Мы знаем только, по какой статье сидит. А держится спокойно. В камере его боятся.

— Боятся?!

— Да, был, знаете, случай — один парень полез с кулаками, так едва отдышался. Бомж глазом не моргнул, только этак особенно выставил вперед руку и куда-то парню попал — тот растянулся на полу и корчится. На публику произвело сильное впечатление.

— Та-ак… — сказал Знаменский и помолчал, ощущая, как еще крупинка осела на его «промывочном лотке».

— Да ведь вы, по-моему, тоже считаете?.. Вот еще кое-какие наблюдения, судите сами. В очко на пальцах ваш бродяга выучился играть с лету. Я — я! — осваивал эту науку дольше, при моей-то ловкости рук! И еще — сколько у него классов образования?

— Говорит, десять.

— Хоть бы двенадцать, чересчур быстро читает. Тридцать восемь — сорок секунд на страницу. Извините, у вас будет больше. Странный человек.