Сиреневый туман

Жили, как у Христа за пазухой, мечтатели.

Слава виновато улыбнулся:

— Так нас учили…

— Пока не поздно, надо переучиваться.

В конце концов при активной поддержке Донцова удалось вроде бы разжалобить Оксану и вызвать у нее сочувствие к «обнищавшему племяннику».

— Фотографию принесли? — сурово спросила она.

— Конечно!..

Голубев торопливо сунул руку во внутренний карман пиджака и заметил, как настороженно следившая за ним овчарка мгновенно вскочила на ноги. Сидевшая спиной к собаке Оксана не могла этого видеть, однако она тотчас сказала:

— Айна, спокойно.

Овчарка покорно улеглась. Слава, достав фотоснимок, осторожно протянул его Оксане. Та положила фотографию перед собой, нахмуренно вгляделась и вдруг заявила:

— О судьбе этой женщины сказать что-то определенное трудно. Отвлекает находящийся рядом с ней мужчина.

— Но Лазарю Симоновичу вы говорили… — робко заикнулся Голубев.

— Старик приносил другую фотографию. Там женщина была одна, без отвлекающих объектов.

— Так ведь это та же самая, София Лазаревна…

— Не подсказывайте упрощенных решений, — с внезапной резкостью сказала Черноплясова.

— Для меня не существует ни имен, ни фамилий. Мне нужно видеть безымянное лицо.

— Оксаночка, ты не нервничай, сосредоточься, — попросил Донцов.

— Не мешайте советами!

Черноплясова вновь уставилась взглядом на фотографию. В комнате наступила такая тишина, что стало слышно, как за окном тихонько стрекочет кузнечик. Голубев с Донцовым замерли в напряженном ожидании.

Минут через пять Оксана тяжело перевела дыхание. Достала из коробки сигарету и, щелкнув зажигалкой, прикурила. Несколько раз глубоко затянувшись, устало произнесла:

— Нет, кроме изуродованной березы, ничего не вижу.

— Может, там тетя зарыта? — осторожно спросил Слава.

Черноплясова еще затянулась сигаретой:

— Не знаю. Вижу только раздвоенную березу.

— А насчет мужчины, который вас отвлекает, что можете сказать?

Оксана промолчала. Темно-синие зрачки ее глаз, как показалось Славе, вдруг почернели.

Большими затяжками она быстро сожгла сигарету, раздавила в пепельнице желтый фильтр и только после этого снова уставилась взглядом в фотографию. На этот раз Черноплясова не отрывала немигающего взгляда от снимка так долго, что Голубеву стало невтерпеж задать очередной вопрос, однако он изо всех сил старался молчать. На чистом без единой морщинки лбу Оксаны выступила испарина. Такие же крохотные бисеринки появились над верхней губой.