Сидни Шелдон. Безрассудная

 – Этого просто не может быть…»

Вскочив, он рывком выдвинул ящик прикроватной тумбочки и принялся лихорадочно собирать телефон: вставлять на место аккумулятор и сим-карту.

Надо позвонить Трейси, немедленно!

Пока телефон загружался, Джеф пытался сообразить, что именно ей скажет, какими словами воспользуется, чтобы сообщить новость. Сказать Трейси, что она ошиблась, сказать…

Неожиданно раздавшийся звонок напугал, и Джеф машинально произнес:

– Алло?"

"Сердитый голос Фрэнка Дорриена прогрохотал ему прямо в ухо:

– Стивенс! Где тебя носит?

– Я сейчас не могу говорить! – отмахнулся Джеф.

– Джеф…

– Прости, Фрэнк, но это не может ждать.

– Да послушай ты! – воскликнул Дорриен, пока Джеф не отключился. – Трейси в коме!

Джеф застыл. Комната вокруг начала вращаться.

– Что?

– В тот вечер, когда ты уехал из Парижа, на нее напали: ударили по голове.

Джеф схватился за угол стола, чтобы не рухнуть. У него внезапно закружилась голова, перед глазами заплясали черные точки.

– Я не понимаю… Кто напал?

– Мы не знаем точно. Разные свидетели…

– Почему не сообщили мне раньше?

– Мы пытались, и не раз, но не могли до тебя дозвониться.

– Что говорят врачи? Что она в коме, я понял. С ней все будет хорошо? Она поправится, верно?

– Она до сих пор не пришла в сознание, – Фрэнк не стал внушать ему ложную надежду. – Мне жаль, Джеф… честное слово, жаль, но перспективы скверные.

Глава 23

Сначала Трейси услышала в коридоре голос Блейка Картера:

– Где она? Я должен ее увидеть.

Затем – врача:

– Она еще не может принимать посетителей, мистер Картер.

«Почему не могу? Могу. Выходит, Блейк жив? Пришел повидаться со мной?»

«Блейк!» Она попыталась сесть в кровати, выкрикнуть его имя, но изо рта не вырвалось ни звука, зато вернулась боль, мучительная боль, как будто стадо слонов пронеслось по черепу, превращая кости одну за другой в порошок. «Блейк, я здесь! Не уходи!»

Сознание покинуло ее.

В палате находился Фрэнк Дорриен, но Трейси его не видела, как не видела вообще ничего, не могла двигаться, говорить. Могла только дышать. И слушать.

– Сообщили родственникам? – спросил врач.

– У нее нет родственников, – раздался голос генерала Дорриена.

– Но ведь есть же кто-нибудь… друг?

– Нет. Мы сами обо всем позаботимся.

– Но должен же кто-то быть…

Снова послышался голос Фрэнка, на этот раз более жесткий:

– Никого нет. Да ладно вам, доктор.