Шипы в сердце. Том первый

В салоне я мгновенно вжимаюсь в спинку.

— Крис, все в порядке? — Авдеев не спешит закрывать дверцу, смотрит на меня сверху вниз, хотя для этого ему приходится немилосердно согнуть спину.

— Да, — слишком быстро, поэтому дублирую уже легче, без «ни хуя не в порядке!» в голосе. — Да, просто… очень неприятный тип этот… как его…

— Забудь, что ты его вообще видела.

Захлопывает дверцу, обходит машину спереди, садится в салон. Пока мотор урчит, готовясь к рывку, снимает галстук, бросает его мне на колени, и я с отчаянием хватаюсь в еще хранящую тепло его тела полоску дорогущего шелка.

Потому что пятой точкой чувствую — это начало конца.

Или, правильнее будет сказать — пиздеца.

— К тебе или ко мне? — выдергивает меня голос Вадима, а потом его пальцы разворачивают мое лицо за подбородок, вдергивают, пока синий взгляд требовательно ждет ответ.

— Полет на луну? — пытаюсь шутить.

— Ну, в некотором роде я и это могу тебе организовать, Барби. — Посмеивается с той самой хриплой пошлостью в голосе, от которой у меня моментально мокнет белье. А тело сразу врубает режим готов спариваться самки.

— Тогда ко мне, — тянусь к нему, нахожу руками его плечи, цепляюсь, заземляюсь и только теперь чувствую, как холод отступает. — Хочу посмотреть, как ты будешь страдать на моей крохотной кукольной кроватке.

Глава тридцать первая: Барби

Свет пробивается сквозь жалюзи полосами, ложится на пол, на край кровати, на плечо Вадима. Он спит на спине, с раскинутыми руками, и ему определенно тесно — моя кровать куда меньше той, в которой, наверняка, он привык просыпаться. Но он не жаловался. Ни разу. Просто притянул меня ближе, когда мы рухнули после секса и обнял так, что сначала я провалилась в тепло и его невыносимо вкусный запах, а потом — в глубокий сон.

Спокойный и глубокий, впервые за неделю после того, как он умотал в Амстердам.

"В этом сне за мной не гонялось прошлое в ужасной маске маньяка, не пытались догнать воспоминания, от которых я до сих пор трусливо улепётываю со всех ног. Я просто спала и чувствовала себя в полной безопасности, потому что рядом было его дыхание и когда вдруг начинала ворочаться — крепкие мужские руки инстинктивно сильнее заворачивались вокруг меня, притягивали, вжимали в свое тело.