Сеульская история любви

Взяла его, нажала на крохотную кнопочку сбоку, и сердечко распахнулось, распавшись на две половинки. Там, внутри, было две фотографии – совсем крошечных, но четких, цветных. На левой половинке – он, Шуга, со своей ангельской улыбкой, с хитрым прищуром темных глаз из-под длинной пепельной чёлки. На правой – наша с ним фотография. Я вспомнила, как однажды он обнял меня за плечи и, вынув из кармана брюк телефон, вытянул вперед руку, намереваясь сделать снимок.

Я запротивилась:

- Не надо, ты что! А если кто-то увидит фото?!"

"Но он держал крепко:

- Но мы же никому не покажем! Не бойся, трусишка! Улыбайся! Ким-чхи-и-и! – протянул он и тут же щелкнул камерой.

Потом уже, перед расставанием, я поняла, зачем он сделал это фото. Когда любимый достал из кармана медальон и, держа его за цепочку, сказал:

- Возьми, любовь моя! Хочу, чтобы ты всегда помнила меня.

Я взяла маленькое блестящее сердечко, а он пояснил:

- Смотри, тут есть кнопочка! Оно открывается…

И когда сердечко раскрылось, продемонстрировав оба миниатюрных фото, я не выдержала и прошептала:

- Как красиво! Спасибо тебе, родной!

Он забрал у меня медальон и надел мне на шею, и крепко обнял, и поцеловал, а потом прошептал прямо в губы, требовательно, настойчиво: «Смотри же! Не забывай!»

- Не забуду! – обвила я руками его талию.

Воспоминания опять нахлынули на меня с новой силой, но я решительно захлопнула коробочку и положила на полку.

Наконец, через пару часов, с чемоданами было покончено, и я почувствовала, что проголодалась.

- М-м-м… Божественно!

И вспомнила, как в детстве мы вот так же, с друзьями-ребятишками, посланные мамами в магазин, возвращались назад с мягким, свежим хлебом и, как мышата, обгрызали уголки булок, неизменно получая от матерей нагоняй.

Слава богу, я уже давно взрослая и могу обгрызть хоть всю корочку.