Сергей (СИ)

Эти слова с удовольствием произносили ей в след бабки у подъезда, а Маринка, гордо вскинув голову, проходила мимо, таща за руку чумазую ошибку молодости с наивными болотными глазами. Озвучивать имя отца Сергея было тогда не только стыдно, но и чревато. Поэтому о нем никто ничего так и не узнал. Горько поплакав в подушку и поматав сопли на кулак, Марина навсегда забыла про очаровательного препода в которого была когда-то так влюблена и почти никогда о нем не вспоминала. Сынишка Сережка хоть и получился для нее некоторой обузой в жизни, он всегда умудрялся радовать маму своей смышленостью и рассудительностью.

Эти качества ему, несомненно, удалось перенять от отца. Вот только кроме ума и цвета глаз отца мальчишка в наследство еще получил и патологическое везение вляпываться в наиглупейшие ситуации.

Когда сына закрыли, за драку и грабеж Марина впала в панику. Мальчишек-соучастников одного за другим откупали, отпуская на свободу. Ей же расплатиться было нечем — в те кризисные года конца девяностых порой и на еду средств едва хватало.

А супруг, всегда с неприязнью относившийся к пасынку, похоже, даже был счастлив такому избавлению от Сергея.

Марина матерью хоть считалась и беспутной, но сердце ее ныло. Ее первенец был в беде. Вот тогда она и вспомнила о его отце. Шанс получить помощь от него был ничтожно мал, но он был. С остервенелой настойчивостью начала искать она выходы на Кирилла. Он — младший брат — единственный, кто мог связать ее с Максимом. Получить доступ к аудиенции Кирилла Алексеевича было очень непростым делом.

И аким-то чудом все же добившись с ним встречи, она скомкано и бессвязно начала доносить до него, что когда-то очень давно семнадцать лет назад в студенческие годы… Когда до Кирилла, наконец, дошла суть, он так же долго, как и много лет назад злорадно громко смеялся, приговаривая:

— Ну Макс! Ну Макс и придурок!

Потом, успокоившись, он без грамма сочувствия холодно и сухо Маринке заявил, что даже если это действительно так, как она утверждала, то какое ему вообще могло быть дело до ублюдка Макса.

Она чуть ли не ползала в ногах, умоляла, сообщить все-таки отцу Сергея, или просила хотя бы дать ей денег взаймы. Сердце бывшего лирика-романтика слегка дрогнуло, и он обещал подумать.

Не ради помощи, а больше ради злорадства сообщить интересную радостную новость старшему брату он все же поспешил. Поиздеваться не терпелось.

— Макс! Знаешь, кто ко мне сегодня заходил? — Кирилл был в замечательном настроении. Он кричал через океан.