Секретарь старшего принца 3

Глава 48

«Не может быть, этого просто не может быть», – я не могла вдохнуть, шевельнуться, моргнуть. Алые глаза, бледная кожа, клыки – они парализовали меня своим видом, и когда всё крутанулось, и передо мной вновь оказался столик, сидящий Броншер-Вар Конти со своим псом, а ещё – его бледный клыкастый спутник с тёмными глазами, что свидетельствовало о его длительном пребывании в статусе вампира, я не сразу сообразила, что меня развернули телекинезом.

Я этого не уловила!

– Как приятно видеть вас испуганным, дорогой граф Халэнн, – Броншер-Вар отсалютовал мне бокалом.

Вампиров было много, невообразимо много для одного места, словно мы оказались в вампирских кантонах. Они были везде, окружали меня со всех сторон. Их пылающие радужки… зубы… И бесполезно напоминать себе, что новообращённые вампиры не вошли в силу и их скорость мало отличается от моей: мне всё равно страшно, и казалось, сердце остановится. Когда мои руки крепко схватили и развели в стороны, оно на несколько мгновений застыло. А вампиры, держащие меня, засмеялись.

– …без этого надменного драконьего вида, – продолжал Броншер-Вар, – без пренебрежения во взгляде.

В глазах темнело. Не темнело – это образы лезли из памяти: мой замок, родные комнаты, и кровь, кровь всюду!

И голос Броншер-Вара просачивался в видения, в воспоминания, пульсировал вокруг, во мне, в каждой оцепеневшей мышце:

– …Если бы, граф, вы не были столь надменны, если бы не прошли мимо, когда я требовал – и справедливо! – освобождения из дворцовой ловушки, если бы вам хватило ума и чести извиниться за свою грубость – сегодня для нашей встречи я бы не пригласил своих дорогих друзей…

Брызги крови на стенах, полу.

Воздуха не хватало. Главное – не упасть в обморок, не остаться совсем беспомощной среди них, хотя от страха хотелось забыться, не видеть ничего.

– …Но вы, граф Халэнн, предпочли показать свой дурной драконий нрав, и поэтому я не отказал себе в удовольствии пригласить этих юных вампиров на встречу с вами.

Кровь везде, её резкий металлический запах. И тела. Искажённые мукой лица – такие страшные, что сознание отказывается их признавать… Но я понимаю, я знаю: это они, и они мертвы… навсегда…"

"– Слёзы. Как очаровательно! – обрадовался Броншер-Вар, сквозь нарастающий в ушах гул прорвался клёкот хлопков, словно кто-то аплодировал.