Секретарь старшего принца 3

И Барнас: неверие, гнев, жажда мести… тоска, невыразимая тоска по тем, кого уже не вернуть. Снова безумная жажда причинить этим существам дикую, невыносимую боль, чтобы они поняли, что натворили, чтобы они расплатились болью за каждую отнятую жизнь, разбитую надежду. И боль в сердце – неуёмная, нескончаемая, словно там дыра. Меня пробило дрожью, опять эти страшные, такие знакомые чувства – вина, тоска, сожаление, злость, снова боль…

Дьянки широко распахнул дверь пустой камеры, и я зашвырнула туда волкооборотня. Он с гулким звуком ударился о прутья, прижался к полу и завалился на бок, подставляя пузо, показывая, что признал во мне сильнейшего.

И смотрел, смотрел на меня этими отвратительными жёлтыми глазами, а сам мечтал убить. Боялся и хотел убить. А его кандалы нервно звякали.

– Ванхар, Ниль, Фергар – звукоизоляцию на камеры. Эрмах и Малисар ко мне, Дьянки – ты на протоколе.

И пока офицеры накладывали на каждую камеру звукоизоляционное заклинание, чтобы преступники не услышали показаний друг друга, Дьянки нёс с поста переносной стол с письменными принадлежностями и грифелем вместо пера, а Эрмах с Малисаром нерешительно мялись на пороге, я зашла в камеру.

Волкооборотень заскулил, заелозил по полу, снова подставлял живот.

– Кто тебя нанял? – Я сунула руки в карманы, так пытаясь подавить желание сломать этой жалкой твари что-нибудь важное.

– Не знаю, – отозвался волкооборотень. – Он не назвался, прятал лицо, но платил хорошо.

– Ты же понимаешь, что в эту версию мы так просто не поверим? – с улыбкой поинтересовалась я и шагнула ближе, высвобождая руки из карманов.

Волкооборотень попытался скрыть дрожь, но получалось плохо. – Ты же понимаешь, что в твоей голове могут быть ментальные установки, мешающие тебе рассказать правду, и лучше всего они снимаются болью.

Я подошла к нему вплотную, ощущая его мускусный запах, в котором всё больше проявлялся кислый запах паники. Одним рывком подняла волкооборотня с пола и прижала к прутьям решётки. Кандалы зазвенели. Щёлкнул наручник – я освободила руку волкооборотня.

Смотрела прямо в глаза, и хотя он был выше, он себя таким не ощущал. Его зрачки пульсировали, он боялся так сильно, что шерсть и волоски стали дыбом, он едва сдерживался, чтобы не рвануть в сторону, и остался на месте только потому, что знал: из рук дракона ему не вырваться.

Глава 37

Намотав звенящую цепь на горизонтальную перекладину, я снова защёлкнула браслет кандалов на руке волкооборотня. То же самое проделала со второй рукой.