Секретарь старшего принца 3

Что-то пощёлкало. И земляной щит, закрывавший меня так, чтобы было не видно от входа, бесшумно осел на пол, рассыпался мелкими крошками. Все они ринулись обратно в соседнюю со спальней комнату.

А я осталась стоять, приколотая кинжалами к стойке с оружием, дрожащая, сгорающая от желания и стыда.

Дарион надвинулся на меня молча, без единого звука. В его руках зашуршала разрываемая бумага.

– Открой рот.

Зажмурившись и запрокинув голову, я приоткрыла губы. Порошок просыпался на язык, разлетелся по нему острыми иголочками, мятным холодом и перечной остротой, и почти сразу тело начало охватывать блаженное онемение.

Первым Дарион выдернул кинжал из предплечья. Клинок звонко ударился о стену, следующим туда полетел освободивший ладонь стилет. И я оказалась на сильных руках Дариона. Кровь капала на его тёмный камзол, а целебная магия уже латала раны, стягивала кожу, соединяла сосуды. Смотреть в лицо Дариону я не могла – стыдно. Я не желала, чтобы кто-нибудь видел меня настолько слабой и уязвимой.

– Ри, – прошептал Дарион, унося меня из гостиной через коридор в уютную сине-зелёную купальню со слабо светящимися стенами, булькающей водой в чане, имитирующем небольшой кратер – небольшой, только если сравнивать с вулканом, а так в него влезли бы пара медведей.

Опустившись на колени возле «кратера», Дарион медленно опустил меня в воду. Рукава у него мгновенно промокли, но он не обратил на это внимания, он смотрел только на меня, а я – на расплывавшуюся в голубовато-зелёной воде кровь.

– Спасибо за помощь, – прошептала я.

– Ри, – вздохнул Дарион болезненно-устало и принялся расстёгивать пуговицы.

В голубовато-зелёном фосфорном свете стен он выглядел очень бледным, черты лица казались резче. На пальцах у него темнели зачатки медвежьих когтей. И это даже без доступа к его чувствам позволяло понять – он не спокоен. Далеко не спокоен.

Камзол слабо затрещал, когда Дарион дёрнул его с широченных плеч, с рубашкой он и вовсе не церемонился, пуговицы с неё полетели во все стороны.

Освободившись от верхней части одежды, Дарион вытащил из воды мою раненую руку. От порезов остались только узкие розоватые шрамы, да и те бледнели. Дарион поцеловал исчезающий шрам на тыльной стороне ладони, затем второй, на предплечье, и опустил мою руку в воду, смыл едва заметные остатки крови.