Сделка

Я нырнул следом, даже не успев подумать. Босые ступни коснулись ила на дне, и оттолкнувшись, я рванул обратно. Внизу лениво извивались нити водорослей. Темная непрозрачная вода лежала над головой упругой полосой. И сквозь нее виднелся причал и босые девичьи пятки. Вот же зараза!

Я вынырнул и услышал смех. Чертовка хохотала, отжимая волосы.

– Второй раз попался на ту же приманку! – сквозь смех выдала она. Увидела мой взгляд и смущенно подняла ладони: – Прости, не удержалась! В пансионате порой ужасно скучно, никакого веселья, вот я и развлекаюсь как могу! Прости!

Пару мгновений я сверлил ее мрачным взглядом, но потом расслабился.

"– В этот раз я хотя бы не голый, – буркнул я, выбираясь обратно на причал, и увидел, как девушка покраснела. Сдержал усмешку. Не такая уж и бойкая в некоторых вопросах, как я погляжу.

– Тут лопухи не растут, так что хорошо, что не голый, да, – ввернула она. Мы уставились друг на друга, а потом, не выдержав, рассмеялись. Катерина посмотрела, как я стаскиваю жилет, и вдруг покраснела еще гуще.

– Платье отожми, затейница, – посоветовал я. – Смотреть не буду.

– Да высохнет, лето же… ладно. Отвернись.

Я послушно уставился на кусты можжевельника. Но слух предательски донес шелест снимаемой одежды. Интересно, что у нее под коричневым сукном? Шелка и кружева ученицам пансионата не положены, значит что-то простое. Беленый хлопок, прикрывающий низ живота и бедра, краем касающийся ямки пупка…

Я вдруг ощутил желание еще разок окунуться.

Зараза…

Когда обернулся, Катерина – уже полностью одетая и с туго переплетённой косой, – натягивала лаковые туфли. Пора возвращаться, пока нас обоих не хватились. Хотя наставницы явно уже смирились с тем, что непокорная ученица регулярно убегает в лес. Но все же вызывать лишние подозрения ни к чему.

К пансионату мы вышли раздельно, сначала Катерина, потом, выждав время, я.

– Не говори никому о случившемся, я сам разберусь, – сказал напоследок, и девушка понятливо кивнула, а потом исчезла за камнями. Я шел по тропинке к конюшням, размышляя обо всем, что случилось, и зорко оглядываясь. Но вокруг висела благостная пасторальная тишина, над клевером жужжали шмели, где-то кудахтали куры. Лес – тяжелый и темный – отступил неохотно, выпуская меня из цепких еловых лап.