Сделка

Потом он же уверял, что Ольга получила смачный нагоняй от самого императора, государь такое непотребство не одобрил и балы на время запретил.

Так что почти до весны Петербург лишился весёлых плясок у Заревской. Сегодняшний бал стал первым крупным приемом и, к счастью, был обозначен всего лишь как «бирюзовый». Никакой нечисти или богов!

Я отмахнулся от предложенного лакеем шампанского и отступил в тень колонн, надеясь, провести время в относительном одиночестве. Но какой там! Меня моментально заметили. Я даже не успел облюбовать местечко, как со всех сторон замелькали радостные улыбки знакомых и незнакомых.

– Ваша светлость! Какая радость! Редкий гость!

– Дмитрий Александрович! Счастлив увидеть вас!

– Слышал, вы купили долю русско-восточного пароходства? Интересно, интересно… думаете, в них стоит вкладываться? Говорят, они на грани разорения… Убыточное предприятие…

Я все-таки прихватил с подноса бокал игристого, чтобы занять рот и не отвечать. Господин – имени которого я не помнил, рассмеялся:

– Ну что вы, Аркадий Лаврентьевич, любезный вы мой друг! Нашего дорогого графа Волковского уже прозвали новым царем Мидасом! К чему не прикоснется – то мигом превращается в золото! Удивительное, просто удивительное чутье на доходные дела! Не знаю, как вы, а я бы обязательно купил часть долей…

– Поздно, господа, – усмехнулся еще один подошедший гость.

Все трое уставились на меня с выражением надежды и недоверия.

– Нет никаких секретов, господа, – пожал я плечами. – Вас ввели в заблуждение.

– Говорят, вы уезжали в Сибирь… Не расскажите подробностей?

– Мне нечего вам рассказать.

– Слышал, там страшные места… Говорят, даже нечисть водится… – понизив голос, произнес молодой граф Лыков. Остальные рассмеялись.

– Вы все еще верите в страшные сказки?

– И все же… Вам невероятно повезло, Дмитрий Александрович… Удивительно…

– А я слышал, все не просто так… Вы продали душу за свое невероятное богатство! – слева возник уже изрядно подвыпивший барон Хрустов.

Я поморщился – раут только начался, а Хрустов уже едва на ногах держится. Остальные пораженно ахнули.

– Барон, как можно! Вы говорите ужасные вещи!

Глаза столпившихся вокруг меня господ заблестели от радости и предвкушения новой сплетни.