Сделка

 – Но жрать прямо в пансионате опасалась, искала то охотников в глуши, то одиноких путников. Игната и Гектора потихоньку поедала, чтобы поддержать силы и не вызвать подозрения. Лишь под конец обнаглела. Или скорее – потеряла терпение. Долго ждет, вот и сорвалась… Когда отрава достигнет сердца Дмитрия, вся его жизненная сила тоже достанется ведьме.

– Вы знаете, как это остановить? – снова сказала Катя, и Печорская покачала головой.

Сквозь туман, застилающий комнату, я увидел Катино лицо – бледное и решительное.

– Катя, нет! – выкрикнула Печорская, и показалось, что глаза ее полыхнули звериным желтым огнем.

– Оберег не даст ведьме завладеть его сердцем, – твердо сказала Катерина. Глянула мне в лицо. Чуть склонилась, словно хотела поцеловать. Но не стала. Вскочила и выбежала за дверь.

– Катерина, стой! Не смей! Ядвига, ну что ты смотришь? Останови же ее!

– Да куда мне за ней угнаться, Лиза, – тяжело уронила смотрительница.

Меня затягивало белесым маревом. И было жаль, что Катя ушла. Я хотел бы еще раз ее увидеть. А впрочем… хорошо, что ушла. Ни к чему ей любоваться на мое бренное тело. На миг кольнуло сожалением и виной, вспомнились брат и Тимофей.

А потом все исчезло.

Глава 22

Я неслась через лес, не видя дороги.

Я знала, что рискую. Амулет, который надела на меня Хизер, нельзя снимать – так она говорила. Амулет прячет и бережет, отводит любую беду и застилает глаза ведьмам. Когда-то я поклялась не снимать оберег ни при каких обстоятельствах. Но сегодня клятвы стали обузой, а моя безопасность – перестала иметь значение.

Я решительно сжала зубы. Не умрет. Я не позволю.

Бежать, а потом идти пришлось долго."

"Дом – настоящий дом, а не та сторожка, в которой Хизер порой принимала просящих, – стоял в чаще. Там, где уже не слышен ни колокольный звон, ни голоса людей. За стеной разросшегося можжевельника и красной кислицы, под сенью огромного кедра, под которым всегда царил полумрак.