Санек 4

В общем, она пооббивала пороги этих так называемых друзей семьи и в конце концов решилась стать содержанкой, чтобы хотя бы так заработать денег для лечения тетки. Собственно, отсюда и это странное требование выплатить определенную сумму до того, как… Кстати сказать, этот вариант ей подсказала одна из подруг ее мамы, она же и познакомила Марию с баронессой, которая не гнушалась заниматься сводничеством, притом не ради заработка, а чисто из спортивного интереса.

Тетка Марии жила в своей квартире, расположенной в доходном доме на окраине города.

Можно сказать, на строительной площадке. Такое впечатление складывалось из-за строящихся в округе сразу нескольких домов. По словам Марии, эту квартиру тетка приобрела, продав часть наследства, полученного от родителей, чтобы жить поближе к семье брата (отца Марии), потому что других близких родственников у нее не было, как и собственных детей."

"Тетка Марии оказалась стройной, слегка худощавой женщиной лет сорока пяти с желтоватым цветом лица, волосами черными, как ночь, и синющими глазами.

Похоже, в молодости она была настоящей мужской погибелью, да и сейчас еще ничего, если бы не цвет лица. Если честно, странно, что она не замужем и коротает жизнь в одиночестве. Естественно, я не стал задавать никаких вопросов на эту тему, да и вообще поговорить с ней мне не удалось. Мария просто лишила меня такой возможности — сунула мне в руки пару объемных чемоданов и выпроводила за дверь, попросив подождать ее несколько минут в карете.

Понятно, что она хотела остаться наедине с родственницей и поговорить без свидетелей, поэтому я и не стал никак ломать эти ее планы. Молча подхватил переданную мне ношу и удалился. Но для себя отметил кое-что связанное — эти собранные и подготовленные к переезду вещи. По опыту знаю, как бывает у женщин со сборами, быстро это никогда не получается, а тут все по-другому, это вызвало мой интерес.

Надолго Мария не задержалась и выпорхнула из дома уже минут через восемь-десять.

Притом она была взъерошенная, чуть покрасневшая и с грустинкой в глазах.

Дорога до моего дома прошла по большей части в молчании. Девчонка ушла в себя, была рассеянна, и я не стал пытаться вывести ее из этого состояния, рассудив, что человеку иногда надо повариться в собственном соку, тем более в момент, когда жизнь в одночасье меняется так кардинально.

Квартира у меня с отъездом мамы превратилась в берлогу холостяка.