Россия: мы и мир

Войны вынуждают этнос припадать к ее сосцу, возбуждать хищный нрав, дабы взрастить элиту – парадокс существования человечества, стремящегося к гуманизму.

* * *В России уже давно идет обратный процесс, разумеется не без ненавязчивого влияния извне, причем обработка сознания ведется с раннего детства (подмена ориентиров): травоядный заяц все время обманывает и наказывает волка, символический образ героя, коему следует подражать, – бесполый, безвидовый чебурашка, лунтик и прочие суррогаты.

В общем, установка на безобидных ежиков в тумане: почуял опасность – свернись в клубок.

Философия мимикрирующего «маленького человека» была развита в русской классической литературе (Гоголь, Достоевский, Чехов и прочие гуманисты), глубоко проникла в наше сознание и практически полностью изменила наши представления о добре и зле, исказила «поганые, негуманные» понятия богатыря, героя, как сильной, храброй, мужественной личности, способной творить великое.

Последний государь Российской империи – дитя своего времени, и его конец следовало предвидеть.

Тупиковая модель «империи потребления», которая работает, например, в США, исключительно только в условиях высокого и постоянно растущего ВВП и которая навязчиво и небезуспешно предлагается нам как мечта, в скором времени может привести к кризису, уже известному в России и на первый взгляд незаметному, поскольку он никак не выражен в денежном эквиваленте, – к выключению духовно-волевого потенциала из жизнедеятельности государства.

Но если поражение следует за поражением, и не по причине слабости и трусости солдата, а по злой воле сверху (Русско-японская, Финская, первая чеченская кампании), если по той же воле рвутся последние надежды на справедливость общества и власти, если позади все разрушено, а впереди отсутствует цель существования, то обязательно последует выключение духовно-волевого потенциала.