Роддом. Сериал. Кадры 1–13

Желательно — материально! Номер маршрута и приметы уточните у санитарки Борисовны из вчерашней смены приёмного — у неё такая крепкая память на подобные детали, что любой опер от зависти протокол съест, — улыбнулась Татьяна Георгиевна. — К вашей жене сегодня придёт психиатр. Привезите ей паспорт, обменную карту и вещи. И зайдите в детское отделение, спросите неонатолога о детях.

— С ними всё в порядке?!

— Я — акушер-гинеколог. Поэтому я вам говорю: «Зайдите в детское…»!

— Доктор, что я пережил этой ночью!.

— К психиатру!

В три часа дня к Татьяне Георгиевне снова заглянула молоденькая Светлана Борисовна. Она была немного смущена.

— Что ещё у тебя?

— У Пыжиковой психиатр был. Она нормальная… «Нежной» и «сладкой» оказалась «сы́ночка»…

— Сыночек — он, сы́ночка — она. Всё в порядке. Ты довольна?

— Да. А безымянная, та, что оказалась Петренко, на вас пожаловалась. Психиатру. Сказала, что вы с акушеркой — ненормальные. Называли её плаценту сытной и нажористой.

— Я в курсе. Она уже и ментам нажаловалась, мерзавка.

— И что менты?

— Рецепт «нажористого» борща с плацентой попросили… А что психиатр сказал по поводу Петренко?

— Написал ей в истории родов «реактивный психоз под вопросом». Назначил консультацию и наблюдение у психиатра после выписки. Вы будете сегодня делать обход?

— Разумеется!

В восемь часов вечера, когда Татьяна Георгиевна уже собиралась домой, к ней в кабинет влетела старшая акушерка отделения:

— Таня! Белобрысый интерн с ума сошёл! Присутствовал на позднем аборте.

— Думаешь, мне откроет? Хотя… если предложить ему на мне жениться и усыновить мёртвый плод, может, и сработает!

— Тань. У тебя всё в порядке?

— Абсолютно. Я сошла с ума, выбирая себе профессию. А поскольку это было давно, то уже не считается.

— Серёженькой… Сергеем Ивановичем, — тут же поправилась акушерка.

— Ну ладно, Серёженька, так Серёженька, — вздохнула заведующая обсервацией и отправилась в подвал.

Кадр второй

Подвал"

"— Знаешь, я сразу заметила, что этот Сергей Иванович не от мира сего! Со всеми беременными по полчаса сидит, каждое шевеление обсуждает, на их языке разговаривает, как будто сам беременный.