Ритуал

Винни будет в безопасности, пока в Керне творится демоны знает что.

Луэй стер с ладони знак и тут же в воздухе расцвел Вестник с фиолетовыми всполохами – писала старуха: «Птички в клетке. Поторопись». Он схлопнул послание.

Старая тварь в горах с ночи. Значит, менталисты уже в шахте и попались в ловушку, и время начинать ритуал. Если Наследник Блау останется там навсегда – сестре повезет ещё больше. Слово единственной Наследницы будет иметь значительно больший вес. Нужно позаботиться, чтобы Наследник Блау не вернулся.

– Господин, – один из слуг осторожно вступил в круг света. Настроение хозяина последнее время становилось абсолютно непредсказуемым. – Последние распоряжения…

– Без изменений, – отчеканил Луэй. Он больше сюда не вернется, как и Винни. Жизнь за жизнь. Как только он покинет город, лавка «Травы и эликсиры Луэй» взлетит на воздух. Он потратил много империалов на лучшие артефакты магического огня, который не так просто потушить сразу. Чтобы все выгорело дотла.

Луэй любил пепел. Запах и вкус. Пепел – это для него значило, что всё чисто. Высшая степень чистоты – почти божественная трансформация всего живого и неживого в ничто.

И потому что пепел, ещё никому не удавалось допросить.

***

Впереди ехали аларийцы, показывая путь. Я держалась в середине, стараясь не терять из виду чужую спину – в лесу было темно, тропинка была узкой, снег с ветвей то и дело, с глухими хлопками, падал нам на головы – белыми были почти все.

"Чувство направления я потеряла давно, и только молилась Великому, чтобы Ликас точно знал, что он делает – и не выкинул чего-нибудь. Только не сейчас, только не когда сани уже так близко.

– Осталось немного, – первый из нашей колонны вскинул руку – впереди виднелся просвет. Чернели горы, и на их фоне вдалеке – шагов триста от леса, вспыхивали магические светляки. Анастас?

– Мне нужны сани, – громко повторила я для всех то, что озвучила в начале пути.

– Да, мисси…

– Слушаюсь…

– Понятно, – прозвучал тихий нестройный хор голосов. Один Ликас молчал. И я даже отсюда чувствовала, насколько неодобрительным было молчание аларийца. Он не одобрял ни эту поездку к псакам, ни цель, ни средство, ни то, зачем нам нужны эти псаковы сани.

– Вперед!

Кони всхрапнули устало – путь был длинным, и потрусили, взбивая снег копытами.