Ритуал

Леди Блау не отличалась особым умом и сообразительностью, но ей везло так, как будто сам Немес стоит за её плечом. Главное качество, которое и определило всё в этом раскладе – преданность семьи и ближнему кругу. Блау не бросает своих.

Осталось только убедить леди включить Винни в семью. Стребовать клятву на крови, которую нельзя было бы нарушить под страхом смерти.

Луэй снова кашлянул и оттер ладонью губы – кровь пузырилась на губах. Нужно выпить эликсиры. Нельзя умирать, пока он не уверен, что Винни пристроена хорошо.

Готовился он давно – подчищал следы, убирал свидетелей – всех, кто знает, или мог опознать юную сиру. Уничтожал бумаги и пирамидки с записями, устроил пожар. Ничто не должно указывать на Блау – ни каких следов, чтобы Винни была в безопасности и под защитой.

Придурок Сяо сделал за него почти всё – в столичном отделении всполошились, когда получили рисунок. И Луэй позаботился, чтобы на ночном обыске дома старой твари было очень много свидетелей – чтобы каждый мог подтвердить, что старуха хранила знак убитого Я-сина, знак, который так и не нашли.

Слово с придурка Сяо он уже стряс – хранить леди Винниарию Луэй, но тот и не представляет, как скоро ему придется выполнить обещание.

Луэй пододвинул пирамидку поближе и активировал чары, начиная запись."

"Он истратил четыре пирамидки – пятая не пригодилась, чтобы доложить обо всем – представить собранные доказательства, указывающие на вину старухи, выводы о причинах предательства, предположительном закрытии порталов, учении мирийский войск на границе, личные выводы о возможной скорой смене Главы клана Хэсау и необходимости налаживать новые связи в будущем, если сир Люциан Хэсау так и не очнется; о незапланированной встрече Глав в Хадже, под видом большого Совета, о переносе места ритуала, которое было оговорено заранее, о том, что Управление обязательно вмешается – будет просто вынуждено, если очередная звезда дознавателей бесследно сгинет на Севере – все это сулило огромные проблемы, не считая пристального внимания Запретного города, которое чувствовалось даже здесь – далеко от Столицы.

Луэй пересмотрел записи ещё раз, тщательно отслеживая выражение своего лица – не дрогнуло ли где, интонации голоса – не считывается ли фальш, аргументы – все ли доказательства очевидны, и выдохнул.