Ритуал

– Вон! — Айрель с её высоким ростом, гневно сверкающими негодованием глазами, и парой пышных кос, как никогда напоминала истинную воительницу Мары, такой, как её описывают в летописях. – ВОН ОТСЮДА! Вон из моего Госпиталя! Чтобы ноги вашей здесь больше не было! Вас нельзя допускать к работе с живыми людьми!

— Нельзя… нельзя…, — прошептала я тихо. Привкус во рту был паршивым. Внутри тоже было хреново. Я и не думала, что будет настолько сложно, но псаков родовой дар всегда срабатывает не вовремя.

Айрель была слишком хорошей.

Слишком. Из тех сильных личностей, которые защищаются от мира щитом наивности, из тех, кто до сих пор верит в клятвы Асклепию. В другом мире я бы сочла за честь работать с ней в связке.

Айрель была виновата сама. Ей стоило выгнать меня ещё тридцать мгновений назад, после того, как я успешно «вылечила» без всякой анестезии половину палаты молчаливых мужиков с холодными и больными глазами, предварительно заблокировав дверь. Их крики долго звенели на втором ярусе.

Вторая половина палаты от лечения отказалась – выписались сразу, и в Госпитале, наполненном под завязку, образовалось, сразу двенадцать свободных коек. Но Айрель не оценила, нет. И не сделала то, что должна — меня не выгнали.

Я получила следующую палату и второй шанс, под неусыпным контролем Старшей целительницы. Здесь было сложнее. С первыми двумя пациентами я не смогла, просто не смогла – это были дети. Щуплые, худые от недоедания, с блестящими испуганными глазами.

Я не смогла сделать им больно, а мистрис Айрель расцвела, наблюдая за моей работой.

Это было плохо, мне нужен был другой результат, и я собралась, стиснув зубы.

Всего десять мгновений. Десять. И всё закончится."

"Эмпатия сработала на третьем пациенте — боль просачивалась сквозь щит внутрь тонким ручейком. Бородатый мужчина терпел до последнего, прикусив губу, а потом просто свалился кулем вниз в обмороке.

— Сира Блау! Стоит проявлять заботу о пациентах, это задача целителя…

– Задача целителя — лечить, -- я незаметно промокнула пот на виске, – и экономить силу.

Пациент жив, – мы обе посмотрели на мужика, который кулем сполз с подушек на кровати. – Цель – достигнута.

Мы спорили до хрипоты под куполом тишины, отгородившись от встревоженных помощников целителей и пациентов. Айрель настаивала на обезболивании, давила на человеколюбие и мораль, я парировала, настаивая на экономии силы. И праве на эксперименты.