Ритуал

Зиккерт – хорошее приобретение, будь он Главой – принял бы, а поставлять иногда служанок, чтобы рос круг… кто без греха? Зато это гарантированный боевик с восьмым через тройку зим.

– Проблема не в этом, – Бутч снова тряхнул свитком. – И Тиль и Райдо провалились. Мы должны были знать ещё вчера, что старая карга собирает сухоцветы."

"Шахрейн поморщился, признавая ошибку. Когда руководил Адриен, подобных проколов не было. Но проблемы он не видел, наоборот. Аю не позволит себе лишнего в присутствии Высоких сир, это дополнительная гарантия – их пригласили, чтобы засвидетельствовать позор Блау, и, положа руку на сердце, он понимал Аю.

Девчонка иногда выводила из себя не только Райдо. Сбить лишнюю спесь перед Академией не помешает, иначе собьют там. Не таких обламывали. Таджо вздохнул, отгоняя неприятные мысли. Время в Академии он вспоминать не любил.

– Месть застит всё. Блау – единственная слабость, – повторил Шах то, что уже многократно обсуждали. Аю проглотила только эту наживку. Столько зим впустую, как личный ученик он не смог найти ничего, городской дом пуст, кабинет и лаборатория девственно чисты.

Магистр всегда была осторожной, и предъявить было нечего, до того, как юная сира Блау с блеском выступила на Турнире, сотрясая до основания весь Предел.

– Когда кажется, что цель близко, очень сложно остановиться, – Бутч посмотрел в окно, где-то там, за белой пеленой Столица, пару порталов на юг и родной Предел. Где всегда тепло, сухо, пахнет пряностями и никогда не бывает ледяного промозглого снега.

– Судишь по себе, Адриен? – голос Таджо звучал неодобрительно. Личные дела Ашту могли аукнуться всей пятерке разом, но они молчали. Слишком многим каждый из них был обязан бывшему ведущему звезды, и Шахрейн не был исключением.

Бутч молчал, сворачивая донесение в тугую трубочку, бумага похрустывала и мялась.

Они учли всё, рассчитали, взвесили, но всё равно было чувство, как будто что-то упустили. Как будто он опять идет порталом домой из Столицы, и опаздывает, неумолимо опаздывает, на каких-то тридцать мгновений, которые отделяют жизнь от смерти.

Не Айена, повторил Ашту про себя несколько раз. Не-Айена. Чужая. Чужая девочка, чужая сестра.

Пешка. Просто пешка. Когда цель так близко, нужно исключить всё, что мешает.

– Тиль там, на периметре глушилки, на всякий случай, ей не нужно ничего делать – просто согласиться и всё. Брать будем на месте, – Таджо тихо протяжно зевнул и снова потер покрасневшие глаза.