Ритуал

Которая рано или поздно станет такой же бесполезной, как эти юные горцы. Девчонка – враг. Это племянник должен был уяснить четко. Нет хороших Высших, есть – враги. Есть аллари и все остальные.

Эх, Виктим.

Хакан ещё раз тоскливо вздохнул. Молодая поросль сильно подпортила ему планы. Другое дело – старики, как хорошо всё складывалось – оставалось немного дожать, но нет же. Нужно было сунуть свой нос…"

"– Убрали свои, горцы, – после недолгого молчания постановил Хакан. Чернокафтанники ещё пригодятся, ей учиться десять зим, и в столице у них не всегда будет возможность успеть вовремя.

И не помешал. Слова покружились и повисли в воздухе.

Ликас послушно кивнул, привычно удерживая в голове две дополнительных линии защиты. Вторую он выставил сейчас, почувствовав, как дядя аккуратно пытается прощупать поверхностные мысли в голове. Обманки, как называл их Помнящий. Ликас уже и не помнил, когда идеи и стремления дяди перестали совпадать с его собственными.

Но зато помнил отчетливо, когда решил, что дядя заигрался.

Когда пигалица по собственной глупости не одела защитный купол. Он всё просчитал, всё учёл – не пустил людей Виктима и сделал всё сам, слишком близко к поместью, слишком близко к девочке, но не мог и представить, что девочка отдаст свой артефакт горцу.

– Ты слушаешь, Ликас?

Ликас кивал и думал, что смена того, что важно в жизни происходит очень быстро – путь от второй линии защиты и до поместья, когда он тащил маленькую пигалицу домой с болтами в спине. И когда, разговаривая со своими в таборе, оговорился, сказав что едет домой.

К Блау.

Пока идеи дяди совпадали с его собственными – Ликас будет слушать и выполнять, но на пигалицу у него были свои планы. Дочь Рели не будет разменной монетой в играх Совета.

– Для представления на совете всё готово?

Ликас кивнул ещё раз, тканая дверь, украшенная бусами и колокольчиками, отодвинулась в сторону, звякнув, и в палатку просунулась вихрастая макушка одного из вездесущих мальчишек. Дядя расплылся в располагающе-доброй улыбке, приглашая мальчика внутрь.

Юные аллари всегда велись на этот образ старого мудрого дядюшки-старейшины.

– Сиру увели чернокафтаники, к себе в дом, – бодро отчитался мальчишка.