Ритуал

Я кивнула, принимая правила игры. Вопрос за вопрос. Ответ за ответ.

Обошла Алтарь по кругу и встала с другой стороны, оперлась о гранитную плиту обеими руками – камень пульсировал и согревал ладони теплом, и негромко гудел, вибрируя.

– Спрашивай, – приказал дядя.

Я шевелила пальцами, поглаживая гранит и медлила, не зная, хочу ли знать ответ на самом деле. Точнее, этот ответ мог изменить всё. И что потом делать с этим «всё», я не знала.

– Ты отдал приказ убить горца, Нике Сакрорума? – Я выдохнула резко, как перед прыжком в холодную воду.

Дядины глаза сверкнули насмешкой и чем-то ещё, мне не доступным. Он отзеркалил мою позу, уперев обе руки в алтарный камень, наклонился вперед, близко, почти нос к носу, так, что я видела каждую темную крапинку в его глазах.

Усмехнулся и выдохнул: «Да».

Это – «да» – имело привкус мятного табака и утреннего кофе. И кружилось в воздухе, оседая вниз. Алтарь вспыхнул под моими руками, сила взметнулась вверх теплым ветром, пошевелив завитки волос.

Мы стояли почти нос к носу, глаза в глаза, разделенные только алтарной плитой.

– Давай, – дядя широко раскинул руки, и отшагнул назад, открываясь, – давай, Вайю! – Алтарь снова вспыхнул прерывисто под моими ладонями, но контроль я удержала. Полночи медитаций не прошли даром. Голова была пустой и звенящей, мысли текли четко, ложились ровными линиями, объединяясь в систему. – Ты же хочешь, сделай… – искушал он, улыбаясь очень криво.

– Хочу, – выдохнула я тихо, – поблагодарить. За то, что не соврал.

– Успокоительный эликсир?

– Нет. Не пила, но всплеска не будет. Считаем это за первый вопрос.

Дядя нахмурился, внимательно, по-новому, изучая тщательно уложенные волосы, форму, ленту в петлице.

– Второй вопрос, – я похлопала кончиками пальцев по гранитной плите.

– Нет, – снова улыбнулся, насмешливо и криво. – Не-ус-пе-ли. Горца сняли раньше, – продолжил он деловито. – Это истинный талант – умудриться нажить столько врагов за такую краткую жизнь.

– Кто?

– Тц, – дядя покачал пальцем из стороны в сторону. – Моя очередь спрашивать, – улыбка стерлась, глаза похолодели, когда он опять наклонился близко-близко.