Реквием по любви. Грехи отцов

- Кто-нибудь из наших пострадал? – шепнула она, замирая от страха.

- Нет.

Облегченный вздох сорвался с губ:

- Что, и даже Макар в порядке?

- Разумеется, и твой ненаглядный Макар тоже в порядке! – прозвучало раздраженно. Почти ревностно. – Ранен слегка, но жив. Все наши живы!

«Все, да не все…»

В горле образовался ком. В глазах защипало.

- Дима?

- Да?

- А Даню уже похоронили?

Похомов напрягся всем телом, обращаясь в камень. Помолчал секунду-другую. Затем, угрюмо кивнул. Эту потерю и он переживал крайне тяжело.

- Я должна… попрощаться с ним, - мягко прошелестела она, рисуя незатейливые узоры на его футболке. – Должна побывать у него на могиле.

- Конечно, Кроха! – тяжелая рука на ее животе вновь пришла в движение. – Выберем день, и обязательно наведаемся к нему. В самое ближайшее время.

- Спасибо, - Лиза потерлась лбом о колючую щеку мужа. – Как… Матвей?

Висок опалило горячее дыхание Похомова:

- Хреново! Подавлен. Разбит. Сломлен. Отказывается принимать тот факт, что брата потерял.

Срывается. Эмоционально не стабилен. Винит меня. Винит себя. Но Матвея можно понять. Кроме Дани у него никого не осталось. Ни единого родного человека. А теперь… нет и его. Это тяжело, Лиза! И никакое возмездие эту боль не заглушит. Дыру в душе не залатает.

- Я знаю.

Девушка украдкой сморгнула слезы, отчетливо понимая:

«И моя вина в этом тоже есть…»

- Где он сейчас? – поинтересовалась, игнорируя болезненный спазм в горле.

- В деревне у твоей бабушки.

Заняли его делом. Боимся одного оставлять.

- Мудрое решение, - пытаясь обуздать эмоции, уничтожающие ее изнутри, Лиза перевела тему разговора. – Так что там с Пашей? На сколько все плохо?

Дмитрий стремительно вскочил на ноги, вынуждая ее лишь изумленно ахнуть. Буквально бледнея и дрожа от ярости, он выплюнул с презрением:"

"- Ему не оставили шансов! Окажись он в машине один, и… живым бы не выбрался точно. Вот, кто посмел, а? Паскуда! Голыми руками растерзаю, когда вычислю эту мразь! Это кто-то из своих, Кроха.

Кто-то из своих, понимаешь? Против Шмеля открыто быковать не рискнули. Очко взыграло. Вот и решили, судя по всему, на Соколе злость выместить. Исподтишка. Как крысы поганые. Одного не учли: тронуть его - все равно, что тронуть меня!

- Тише, - поднявшись следом, она обхватила ладонями его волевое лицо, и заглянула прямо в полыхающие гневом глаза. – Успокойся. Пожалуйста.

Тяжелый вдох. Судорожный выдох.