Реквием по любви. Грехи отцов

- Тебе же бо… льно!

Последнее слово утонуло в судорожном вдохе, когда Похомов припал к ее груди. Налившейся до небывалых размеров. Полной. Упругой. И столь чувствительной, что от каждого прикосновения перед глазами все искрило.

А когда он присосался к одной из тугих вершинок, продолжая при этом активно ласкать пальцами ее промежность, Лизе и вовсе захотелось выть. Выгнув спину, и запрокинув голову, она задрожала, покрываясь испариной.

- Без тебя больнее! – услышала под звук разъезжающейся молнии. – Без тебя нет жизни! Без тебя я – труп! При одной лишь мысли… сдохнуть хочется!

Торопливо сдвинув в сторону кружевную полоску, он ткнулся в ее влажные складки своей каменной плотью.

Устрашающе большой, и безмерно горячей. Дернувшись от столь интимного прикосновения, как от удара током, Лиза до онемения пальцев вцепилась в край подоконника. Намочив себя в ее влаге, и неотрывно глядя прямо в глаза, Дмитрий проник в нее одним плавным движением. Тяжело дыша, зажмурился и стиснул зубы. А у нее пальцы на ногах подогнулись. И статический разряд промчался по напряженным мышцам. Застонали оба. Хрипло и протяжно. А потом… окончательно обезумели. Стараясь минимизировать собственную активность, Похомов закинул ее ноги к себе на плечи, мертвой хваткой вцепился в талию, и принялся натягивать Лизу на член, как надувную куклу. Самозабвенно. Одичало. С особым изощренным удовольствием. Она, в свою очередь, помогала ему, как могла. Охотно двигалась навстречу. С готовностью насаживалась до упора. И с каждым толчком, с каждым движением, с каждым хлюпающим ударом, все сильнее теряла связь с реальностью.

Все громче всхлипывала. В поисках облегчения царапала его плечи, безжалостно вгоняя ногти в его плоть прямо поверх футболки. И бормотала:

- Пожалуйста! Дима, по… жалуйста!

- Пожалуйста, что?

- Еще! Хочу, еще! Я… я…

- Скоро, Кроха! – хрипел он в ответ. – Совсем скоро!

- О-о-о, б-о-о-о-ж-е!

- Ты на подходе! Уже начинаешь сжимать меня изнутри своей… а, сука!"

"Яростно саданув кулаком по подоконнику, Дмитрий точно озверел.

Перехватив ее чуточку иначе, принялся сам вколачиваться в нее. Как привык. Не сдерживаясь. В чертовски знакомом ритме. Со всей мочи. Со всей дури. Так жестко, что у Лизы даже зубы громко клацали друг о друга, и огнем полыхало влагалище от столь дикого трения. Вот тогда-то она и завопила не своим голосом. Ибо кончила внезапно. Гораздо раньше, и так бурно, что ее финальный крик, без сомнения слышала добрая половина города. Девушку скрутило в мощнейшем спазме.