Реквием по любви. Грехи отцов

Лиза не сдвинулась с места. Во-первых, каким-то седьмым чувством ощущала, что им не следует разделяться. Во-вторых, при всем желании не смогла бы сделать ни шагу – ноги точно одеревенели, и к земле приросли.

Тем временем, верно оценив решение своего сына (ровно, как и собственные шансы на спасение), Шмель окончательно тронулся рассудком. Он проорал:

- Сученок! Чтоб ты сдох, сученок! Я дал тебе эту чертову жизнь! Как ты не понимаешь? Без меня не было бы и тебя! Уже за одно это ты должен мне…

Не закончив мысль, он громко закашлялся.

Очевидно, снова получил удар под дых от своих конвоиров, когда в порыве попытался вырваться из их оков.

Все также не оборачиваясь, Пашка устало пробормотал:

- Спасибо, отец! За жизнь особенно. Ценю и благодарен! Зла не держи. Было время, когда ты сам учил меня, поступать по совести. Теперь твоя очередь, покаяться за грехи. Не скули. Не унижайся еще больше. Раз уж виноват – отвечай. За Ларису. За Даню. За Гордеевых. За многих-многих других. А там уж, как карта ляжет, бать.

Если суждено, то еще свидимся. А пока… прощай!

Сорвавшись с места, Сокол двинулся прочь, увлекая за собой Андрея и Лизу.

Последнюю страшно лихорадило. Она испытывала жгучее желание, стереть себе память, и плотнее заткнуть уши. Ибо вслед Паше от отца летело жуткое:

- Я проклинаю тебя! И тот день, когда ты появился на свет, гаденыш!"

"А они все шли и шли вперед. Втроем. Молча. Ни на что не реагируя, и не оборачиваясь. Направляясь прямиком к заброшенным складам, в которых, судя по всему, Дима и удерживал тех людей - сторонников ЛжеГарика.

Очевидно, свою машину Паша оставил тоже где-то там. Неподалеку.

Предположения Лизы подтвердились, и вскоре они остановились у его автомобиля. Сокол уселся за руль, раздраженно саданув дверью. А они с Андреем разместились на заднем сиденье. Прежде, чем выдвинуться в путь, Паша завел двигатель, и поинтересовался глухим безжизненным голосом:

- Куда едем?

Лиза и Андрей отозвались практически одновременно:

- В хижину.

- В больницу.

Кивнув (но так и не пояснив, на каком из вариантов остановился), Сокол выжал педаль газа, и машина с ревом сорвалась с места.

Быстро. Резво. Стремительно. С каждой минутой все больше и больше удаляя их от старых заброшенных складов. От близких людей. От опасности. Вскоре местность изменилась, и прежние пейзажи окончательно исчезли из поля зрения. Лишь чувство опустошения и всеобъемлющей тревоги, терзающих нутро своими стальными когтями… по-прежнему оставалось неизменным.