Реквием по любви. Грехи отцов

А после так же быстро отступил назад, распахнул входную дверь и заверил, даже не оборачиваясь:

— Значит, дождешься!

* * *— Набирайся сил, набирайся сил! — коряво передразнила его Лиза, оказавшись заперта одна в пустой квартире. — А откуда их взять-то?

С тяжелым сердцем и чувством полнейшей безнадеги она шаткой походкой вернулась на кухню. Почти бесшумно уселась на стул. Заметив колье мамы, одиноко лежащее в центре стола, накрыла его дрожащей ладонью и снова разрыдалась. События прошлых лет и сегодняшних реалий смешались в ее голове.

А груз свершившихся трагедий давил на нее тяжеленным гнетом.

Рыдая горько и истошно, Лиза потеряла счет времени. Впервые с момента похищения она позволила себе эту слабость – поддаться страху, ни от кого не таясь, выплеснуть наружу свои истинные эмоции и хотя бы попытаться пережить все потрясения, сохранив при этом ясность рассудка. Однако переживания за близких людей, за друзей лишь усложняли эту задачу.

В какой-то момент, впав в самую настоящую истерику, Лиза поняла, что не может остановиться.

Не может перестать плакать. Ее страшно лихорадило. Голова гудела, раскалываясь от боли. Дышать становилось трудно.

А желудок, казалось, вот-вот вывернется наизнанку. Впрочем, так и произошло. Тошнота подкатила к горлу слишком стремительно и внезапно. Среагировать должным образом Лиза не успела. Добраться до унитаза – тоже."

"Вскочив с насиженного места точно ужаленная, она в два шага оказалась у кухонного гарнитура и склонилась над раковиной. То, что происходило с ней, ощущалось чем-то убийственным.

За всю сознательную жизнь ее рвало лишь дважды. Но сейчас… в данный конкретный момент создавалось впечатление, что она способна выблевать все свои внутренности. Лишь когда желудок подчистую избавился от ее недавнего ужина, все закончилось. Пребывая в легком шоке, Лиза принялась срочно устранять последствия этого стихийного бедствия. Отдраив раковину с помощью губки и чистящего средства, она поняла, что и сама отчаянно нуждается в горячем душе.

Отыскав в закромах хозяйского шкафа чистый халат и на всякий случай прогладив его утюгом (который обнаружила там же), закрылась в ванной комнате. Разделась, настроила температуру воды и встала под обжигающе горячие струи. Странным образом ей стало легче. Нет, душевная боль никуда не делась. Но… Лизавете удалось хоть немного отвлечься от того кошмара, в котором увязла по самую макушку. Завершив водные процедуры и укутавшись в халат, она быстро выстирала всю одежду.