Реквием по любви. Грехи отцов

Дверь палаты распахнулась, и на пороге показалась та самая медсестричка, с которой Андрей разговаривал несколько минут назад. Она отыскала его взглядом и улыбнулась:

— У меня для вас отличная новость! Ваш брат пришел в себя! У него достаточно серьезные повреждения, но угрозы для жизни больше нет. Его еще немного понаблюдают, и если все будет в норме, то уже к вечеру переведут в обычную палату. Поздравляю вас!

За спиной громко вскрикнула Соня, разрыдавшись уже от радости.

А Гордеев невольно пошатнулся, чувствуя, как от облегчения ноги делаются ватными.

Как с плеч спадает огромный невидимый булыжник. Как стальные цепи, стискивающие грудную клетку, разрываются на мелкие частицы.

— Я… я могу его увидеть? Пожалуйста! Мне нужно… мне… я…

— Нежелательно, — заговорщицки прошептала девушка. — Но при соблюдении всех санитарных норм я проведу вас к нему. У вас будет несколько минут!"

"Что ж, его устраивала даже подобная малость. Андрей практически бежал к брату, от нетерпения обгоняя медсестру. Правда, пришлось предварительно вымыть руки и вырядиться в стерильный белый халат.

Но меры предосторожности никто не отменял. В нужную палату он ворвался подобно урагану. Без предупреждения. Без стука. Едва не сорвав с петель несчастную дверь. Однако, оказавшись внутри и увидев Алексея на больничной кровати, с кучей капельниц, прикрепленных к его рукам, почувствовал, как вся его решимость тут же испарилась. Ему сделалось дурно. Брат выглядел малость потерянным. Вперившись в него строгим взглядом, он хрипло выдавил из себя:

— Андрей? Что мы здесь делаем? Что со мной? Я… попал в аварию?

Все, на что хватило сил, так это отрицательно покачать головой, чувствуя, как сердце замирает в груди, а глотку стягивает болезненным спазмом.

— Черт! — зашипел он. — А чувствую себя так, будто угодил под грузовик!

— Неудивительно, — как можно мягче отозвался Андрей. — У тебя серьезное сотрясение мозга, перелом нескольких ребер, многочисленные ушибы, ну и… внутренним органам прилично досталось.

Алексей задумался, тяжело дыша.

С трудом облизал пересохшие губы.

— Что произошло? — потребовал объяснений, глядя на него в упор.

Пожав плечами, Андрей поведал ему то, что сам узнал вчера от Ирины Павловны (наставница была осведомлена почти из первых уст):

— Как выяснилось, твоего водителя давненько подкупили. Он шпионил за тобой. А когда поступило соответствующее распоряжение, накачал тебя чем-то. Как только ты вырубился, этот урод передал тебя в руки Шмеля и его прихвостней.