Реквием по любви. Грехи отцов

— Неспокойно мне! Неспокойно, понимаешь? Я пойду за ними!"

"— Ты завалишь хлебало и сядешь на место! — велел ему Прокурор тоном, не терпящим возражений. — Никто и шага со двора не сделает, пока я не узнаю имя той паскуды, которая прогнулась под моих кровных врагов! А любой, кто рискнет… с высокой долей вероятности… покойник! Усекли, детишки?

Не желая лишний раз испытывать на прочность терпение Бориса Андреевича, Матвей вновь уселся за стол. Его примеру последовал и Пашка.

А потом, пусть нехотя, но подчинился и сам Дмитрий.

И вновь повисла тишина. Давящая. Звенящая.

Нервно побарабанив пальцами по столу, он проверил свой телефон.

Если верить уведомлениям, сообщение Зарутскому было доставлено.

Однако реакции никакой не последовало. И это жутко напрягало.

В молчании время тянулось медленно. Но все же на месте оно не стояло.

Прошло около пятнадцати минут, когда Мага вдруг заговорил:

— Может, картишки раскинем? Один хрен, без дела сидим!

Многим его идея пришлась по душе, и мужики начали шпилить в «Свару».

Дмитрий к игре не присоединился. Его мысли были заняты другим.

В голове навязчивым набатом звучали слова Матвея:

«Неспокойно мне! Неспокойно…»

Он впервые слышал от него нечто подобное. Оттого и самому становилось тошно. Едва успокоившееся нутро вновь взбунтовалось. Тяжело вздохнув, Борзый долгим взглядом уставился на Верещагина. Затем на Прокурора.

— Борис Андреевич, — начал, намереваясь отпустить его под свою ответственность, — пусть он…

Завершить фразу ему не удалось – именно в этот момент настойчиво завибрировал его мобильник. Номер звонившего не определился, но Похомов и так прекрасно знал, кто пытается выйти с ним на связь. Однако принимать вызов не торопился. Продемонстрировав телефон Смотрящему, Дмитрий твердо произнес:

— Это мой информатор. Говорить он будет только со мной – с другими не станет.

Черчесов зловеще прищурился:

— Ты совсем страх потерял, щенок? Шантажировать меня вздумал?

— Ни в коем разе! Просто пытаюсь договориться.

— А разменная монета – моя племяшка, стало быть?

— Тебе племянница. Мне – законная жена.

— Бери трубку, сученыш!

— Дай слово! Дай мне свое чертово слово!

— Хрен с тобой! Мы обсудим… мы все обсудим.