Реквием по любви. Грехи отцов

— Такой ты меня запомнил? Да?

Все действительно уставились на Ирину Павловну. Однако причиной тому оказалась вовсе не ее умопомрачительная фигура. Нет. На столь прекрасном теле не нашлось бы и десяти сантиметров кожи, не исполосованной жуткими грубыми шрамами. Не в силах сдержать внезапный и до ужаса сильный рвотный позыв, Лиза вскочила на ноги и перегнулась через перила беседки. Благо за последние шесть часов не проглотила ни крошки. Только это и уберегло ее от жуткого конфуза. Пытаясь отдышаться, она намертво вцепилась в лакированное дерево, и вновь покосилась на наставницу.

— Твою ж мать! — застонал Борис, прикрыв веки.

Ирина Павловна тут же оказалась рядом с ним.

Фурией подлетела, готовая его не иначе как растерзать.

— Я сказала: смотри, сука! Не смей отводить глаза!

— Ира…

— Любишь меня, Борь? — зашлась она в приступе безудержного истерического хохота. — Такую любишь?

— Кто посмел? Назови мне имя, и я…

Речь Прокурора была прервана звонкой пощечиной.

Затем еще одной. А затем Лиза сбилась со счета.

— Почему ты не сдох? — кричала Ирина Павловна, осыпая дядю Борю хаотичными ударами. — Почему ты до сих пор не сдох? Я желала твоей смерти каждую чертову ночь! Почему Господь забрал моего сына, а не тебя?!

Черчесов стойко терпел всплеск ее агрессии.

Ждал. Не сопротивлялся. Но последнее заявление убитой горем женщины заставило его перехватить ее запястья.

— О чем ты говоришь?

— Действительно! О чем?

— У тебя был… сын?

— И у тебя он был, Боря! – Ирина Павловна обессиленно прошелестела.

Лиза содрогнулась от подобной новости. Дядюшке же, кажется, и вовсе стало плохо. Кровь отхлынула с его лица. Начались проблемы с дыханием.

— Нет…

— Но было!

— Что с тобой произошло? Что стало с… ребенком?

Каким-то чудом вырвав запястье из захвата Прокурора, Ирина Павловна врезала ему еще разок. Затем осушила лицо от слез. Подняла с земли свою блузку, и нацепила ее на себя – на запах, не застегивая.

А после ответила совершенно безжизненным голосом:

— Спустя пять месяцев после твоего отъезда один из дружков Пескаря узнал во мне твою брошенную любовницу. Меня похитили прямо с остановки и держали в плену. Ничего не требовали, просто развлекались. Избивали. Резали кожу и обливали раны водкой. Иногда насиловали. И раз за разом повторяли: нам ничего не будет – ты ему не нужна. Ты – использованная резинка, не более! И знаешь, кто меня спас? Не ты, Боря. Не ты.