Реквием по любви. Грехи отцов

Покоя хотим. Не сталкивай нас с Дмитрием лбами. Позволь остаться в стороне от вашей семейной тяжбы. В общем, пожалел я его. Гордеев получил свой нейтралитет, а мне осталось только наблюдать и ждать. Ровно до вчерашнего дня! Лиза попросила меня забрать из магазина подарок, который она заказывала на день рождения Андрею. Сотрудникам салона она представила меня как своего свекра – якобы родственнику заказ отдадут без проблем. Все действительно прошло гладко. Запросили паспорт, всучили коробку. А меня осенило вдруг: они же, сука, фамилию сверяли! И если не задали ни одного вопроса, значит, фамилии-то совпали.

Он резко замолчал, переводя дух и вновь смачно затянулся табачным дымом.

— И? — нетерпеливо шикнул на него дядя Боря.

— Паспорт я ее нашел, – подытожил Похом. - Не врут – расписались.

— И ты молчал… целые сутки? Целые гребанные сутки?

— А что бы изменилось? — Аркадий Михайлович нервно затушил окурок.

Повисла зловещая пауза. Несколько мгновений прошли в первозданной оглушающей тишине. Тишине, нарушил которую сам Черчесов:

— Мне придется принять меры! Понимаешь же, брат?

Аркадий Михайлович уверенно кивнул:

— Он и сам это понимает!

— Вижу.

— Только ты наверное… с меня начни, Борь.

— С чего бы вдруг? Ты не при делах!

— А по-хорошему должен бы быть!

— Нет, не должен! – уверенно вмешался в их беседу Дмитрий. – Ты поступил так, как считал нужным. И я уважаю тебя за твердость характера!

— Ладно! – холодно обронил Прокурор, обращаясь уже к Диме. – У тебя пять минут. Говори, что хотел, и… продолжим!

Лиза напряглась каждой клеточкой своего тела.

От его голоса загробного. И тона сурового.

Но ее мужа по-прежнему не смущало ничего.

Он лишь уважительно кивнул, и уточнил:

— Предпочитаешь наедине перетереть, Борис Андреевич? Или ко всем присядем?

Ее дядя, недолго думая, жестом указал на беседку:

— Здесь вещай!

Лиза была столь взвинчена и напугана, что незамедлительно вздрогнула, когда муж мягко коснулся ее плеча.

— Ступай в дом, - велел тихо.

— Нет!

— Кроха…

— Я не уйду!

— Уйдешь! — строго буркнул он, оставляя целомудренный поцелуй на ее волосах. — Так будет… Хорошо. Уйдешь позже. Пока можешь присесть.