Реквием по любви. Грехи отцов

— Скажи честно – она понравилась тебе?

Взгляд мужчины мгновенно изменился. Губы сжались в тонкую линию.

— Если бы не понравилась, я бы с ней… не стал…

— Логично. В таком случае, ты и сам прекрасно понимаешь, что серьезно накосячил. Исправляй ситуацию, пока не поздно!

Данила угрюмо хмыкнул:

— Каким же это образом?

— Тебе сказочно повезло: у меня есть номер Титовой! Да что там, даже адрес ее у меня имеется!

Едва она успела закончить мысль, Даня шустро принял сидячее положение и заключил ее в свои крепкие медвежьи объятия.

— Ну, спасибо тебе, Похомовский мышонок!

Коротко хохотнув, Лиза обняла его в ответ.

— Все будет хорошо, Данечка! Вот увидишь!

Именно этот момент и выбрал старший Верещагин, дабы явить себя «свету». Сурово сдвинув брови, Матвей застыл в дверном проеме подобно мраморному изваянию.

Он скрестил свои мощные руки на груди. Взгляд колючий. Ревностный.

На скулах пляшут желваки. А голос… столь холодный, что мурашки табунами пробежались вдоль позвоночника.

Да уж!

Желание извиняться перед ним мгновенно испарилось.

— Тебя заждались, красавица, — буквально процедил он сквозь стиснутые зубы. А затем обратился к брату. — Неужели тебя не останавливает даже тот факт, что она совсем недавно под ним была? Под другим!

Понятное дело, что он говорил о Диме. Но сама подача… и изложение мысли пробудили в душе Лизы волну праведного гнева.

Почему он считает себя вправе так отзываться о ней? О ее мужчине?

О собственном брате!

— Почему сразу «ПОД ним»? — холодно отчеканила, всеми фибрами души желая поставить Матвея на место.

Освободившись от объятий Дани, Лиза медленно поднялась на ноги и демонстративно одернула футболку Похомова. Уверенно расправив плечи, спокойно выдержала тяжелый взгляд Верещагина.

— Одного понять не могу: какое тебе дело до моего «времяпрепровождения»?

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Никакого! — громко выдохнул Матвей. — Но… я ведь однажды предупреждал тебя по поводу моего брата. А ты продолжаешь морочить ему голову.

— Да твою ж мать, — крепко ругнулся Данила, явно устав от постоянных обвинений. — Ты задрал уже! Сколько раз говорить, что между нами ничего нет?

— Твои поступки говорят об обратном. А это повод для беспокойства.

— Мои… поступки? — вскочил на ноги Верещагин-младший, угрожающе двинувшись в сторону родственника. — Разъясни-ка мне, какие именно поступки?

От страха нутро узлом скрутило.