Реквием по любви. Грехи отцов

Чего только Похомов ни вытворял своими пальцами и ртом с ее чувствительным клитором, и пресловутой точкой «G»!

— Скажи мне, Лиза, как сильно ты хочешь быть оттрахана своим мужем?

— О, Боже! Да!

— Что – да? — измывался, продолжая свои развратные действия.

— Хочу! Очень сильно хочу!

— И чем же мне взять тебя, Кроха? Руками, ртом или все же членом?

— Я не…

— Смотри в глаза и говори!"

"— Я – твоя, Дима! — сорвалась, пребывая на грани. — Бери как пожелаешь – я кончу от чего угодно. От любой части твоего тела.

Что же, своего она определенно добилась.

Лиза истошно кричала, впиваясь острыми ногтями в его плечи. Извивалась на пальцах мужа, точно последняя распутница. Он довел ее до пика и в тот самый момент, когда она содрогалась от оргазма, резко вогнал в нее свой толстый упругий ствол. До упора. И плотину прорвало вновь! Очередной оргазм оказался столь мощным, что девушку затрясло со страшной силой.

— Боже! — завопила она не своим голосом, с наслаждением раздирая спину Похомова. — Да!

Очевидно, намереваясь свести ее с ума, Дмитрий принялся наращивать темп. И уже спустя несколько секунд врывался в ее тело так дико и мощно, что хлюпающие звуки их страсти перекрывали даже рокот автомобильного движка. Не говоря уже о стонах и криках, сопровождающих сам процесс.

— Давай, сладкая! Порадуй мужа! — он перекатился на спину, вынуждая ее оседлать его. — Попрыгай как следует! Трахайся, как последний раз в жизни!

После этих слов Лиза окончательно потеряла связь с реальностью.

О, она прыгала! Еще как прыгала, самозабвенно насаживаясь на его член.

За несколько секунд до очередного пика, Борзый перехватил инициативу: удерживая Лизу в одном положении, принялся жестко и быстро врезаться в ее пылающую плоть.

— Моя Кроха!

— Еще! Пожалуйста! Я… я…

— Обожаю, когда ты течешь для меня! — хрипел он, больно кусая ее за шею. — Но куда больше обожаю, когда ты для меня кончаешь!

В этот раз они пришли к финишу вместе.

Однако Дмитрий не спешил покидать её тело, даже когда полностью излился, обжигая ее нутро горячими струями вязкого семени. Оставаясь твёрдым наполовину, он стремился продлить бесподобные ощущения столь первобытного единства. От удовольствия Лизе хотелось блаженно прикрыть веки, наслаждаясь их персональной нирваной…

Однако, опасаясь причинить ему дискомфорт, спустя некоторое время она попыталась подняться на ноги.