Развод. Ошибку не прощают (СИ)

Сашка первым барагозить начинает, наш главный бунтарь извивается змеей и замолкает только когда на землю опускаем.

— Весь в тебя, — смеется Ирина. — Своенравный.

Не могу от нее оторваться. Любуюсь и восхищаюсь. Варя, закатив глаза, берет младших за руки и увлекает на площадку. Она давно привыкла и не удивляется, когда раздаю такое внимание жене.

— В меня, — соглашаюсь и привлекаю ее ближе."

"Конечно, в меня. Рад такому факту безумно. Санек и спит-то только у меня на руках, когда совсем расходится. Ирина знает, что орущего сына нужно срочно мне тащить, когда пузырями идет.

Не говорю жене, что внутри переполняюсь неуемной гордостью, что умею по-мужски с малым договариваться. Смешно звучит, а все равно растаскивает сердце на теплые куски от такого.

С удовольствием вдыхаю запах, зарываюсь рукой в волнистые волосы и наслаждаюсь счастьем. До конца жизни мне благодарить Бога за нее. Ирочка лучшая моя, самая нежная, самая страстная.

— Любишь меня? — лукаво прищуривается.

— Сама знаешь, — целую в очаровательный носик.

— И я, Андрей, — трется, провоцируя на большее. Не удерживаюсь и впиваюсь жадно в манящие губы. Пропадаем временно с радаров в своем мире, и с сожалением возвращаемся. Короткого мига хватает, чтобы ошалеть от нахлынувшего счастья. — Очень.

— Может домой? — толкаю ее бедром.

— Обалдел? — прыскает она, оценив пожар в моих брюках. — Немедленно прекрати.

Мучительно высвистываю поражение. Хорошо, что дети далеко от нас, иначе со стыда хоть с площадки беги. Но сделать что-то и изменить не в силах.

Такая реакция на жену перманентна. Ничего не мешает хотеть свою женщину до колик в паху. С сожалением отпускаю, когда рвется к детям бежать. Смотрю в след голодной псиной. Аномальную реакцию глушу перекуром.

Выхожу за пределы детского пристанища, сажусь на лавку и закуриваю. Так и не избавился от дурной привычки. Наблюдаю за своими издалека, пресыщаюсь довольством.

Как же долго шли к счастью, переживали свои ошибки, платили и страдали, пока не поняли зачем это было и для чего.

Стараюсь гнать свои косяки из памяти, но не выйдет, что и ежу понятно. Пусть служат напоминаем того, как в одночасье можно превратиться в осла. Теперь же крепко стою на ногах, подстраховался со всех сторон, залатал дыры везде, где можно. На всю жизнь своим тыл закрыл.

Горластый Сашка орет так, что подпрыгиваю. Вот же неугомонный. Рвусь бежать к ним, но семья справляется быстрее. Тысячи эмоций меняются там, десятки действий производятся, пока наблюдаю.