Развод. Нас не вернуть

Как ни больно было признавать, но рядом с моим мужем она смотрелась шикарно.

И всем видом показывала, что владеет им.

Но если свекровь и соперницу я смогла на миг представить как живые глянцевые картинки и отгородиться от них, то с Каримом было иначе.

Я смотрела на него и не верила, что он сотворил с нами такое!

Разве мы не обсуждали этот вопрос? Разве я не говорила, что ужасно боюсь того, что есть вообще вероятность нескольких жен?

А он… Убеждал, доказывал, клялся, что никогда, ни за что так не обидит меня.

Мои глаза встретились с его. И я не узнала своего мужа.

Холодная, неживая, пластмассовая маска была мне ответом на мои невысказанные вопросы.

Он смог. Он сделал это. Взял вторую жену и привел в наш дом!

– Мы поговорим с тобой позже, когда я вернусь с приема, – проговорил он глухо, не отрывая от меня взгляда.

– Что? – опять не поняла я и прошептала свой вопрос, чувствуя себя глупой.

Но я не должна была испытывать эти чувства! Не должна!

Меня унизили, но я не хочу быть растоптанной и униженной.

Надо взять себя в руки, надо не показать, как я уничтожена, раздавлена и предана.

– Какая непонятливая у тебя жена, – покачала свекровь головой, переглядываясь с Дилярой, а та еще больше задрала свой идеальный нос, поправив волосы изящным движением руки. И присоединилась к высмеиванию меня, ее смех колокольчиком зазвенел по комнате.

Они стояли и смеялись надо мной, в то время как муж хмурил брови и выглядел неживым и каменным.

Что с ним случилось?

Я мысленно потянулась к нему, взывая глазами, только ими, рот держала на замке, чтобы не сказать ничего лишнего и не опозориться.

Но я была уверена, что он встанет на мою защиту.

Но он лишь коротко дернул подбородком в сторону матери, и она присмирела. Торопливо глянула на часы.

– Ну что ж, нам пора, – объявила.

– Я пойду с вами, – в отчаянии воскликнула я, желая всеми силами удержать свиту мужа на месте. Ведь они же уйдут и оставят меня одну сходить с ума и рвать на себе волосы.

– Полина…

Муж сказал только мое имя. Но в этом коротком слове содержался протест.

Предостережение.

Он не хочет, чтобы я шла с ними? Предпочтет видеть рядом роскошную статуэтку Диляру?

– Я возьму Диану с нами, – мой голос обрел твердость. – Я хочу присутствовать на приеме.

И снова две гиены фыркнули от смеха. Лебединая шеи Диляры изогнулась.