Разведчик. Заброшенный в 43-й

Кто он, они еще не знали, знали только фамилию – Штойбе – и пароль.

Дом оказался одноэтажным добротным особняком еще дореволюционной постройки, из красного кирпича, за небольшим палисадником.

Игорь постучал в дверь. Старшина встал немного в стороне и расстегнул клапан кобуры – неизвестно, что ждет их за дверью, агент или гестаповская засада.

За дверью послышался звук шагов, она открылась, и оба разведчика застыли в удивлении – на пороге стояла женщина в эсэсовской форме, небольшого роста, очень красивая блондинка с вьющимися волосами, выбивающимися из-под пилотки.

– Что угодно солдатам? – и сухо, дежурно улыбнулась.

– Гутен таг, – ляпнул Игорь.

Да какое сейчас утро, если уже послеобеденное время…

– Вам посылка от тетушки.

Брови у блондинки поднялись, секунда промедления…

Краем глаза, боковым зрением Игорь увидел, как рука старшины потянулась к кобуре.

– Давно жду, заходите.

У разведчиков отлегло от сердца – отзыв был правильный. Не услышали бы они его – пришлось бы работать ножом и уходить. Стрелять невозможно, центр города.

Когда разведчики вошли в обширную прихожую, женщина заперла за ними дверь.

– Кобуру застегни, – обратилась она к старшине, – и за оружие не хватайся. У меня гость, он свой.

Женщина провела разведчиков в комнату.

За столом сидел немец, тоже эсэсовец, и, судя по знакам различия – четыре квадратика и две полоски, – гауптштурмфюрер.

Игорю стало неуютно – в эсэсовское гнездо попали, блин!

– Садитесь, мальчики, – на чистом русском языке произнесла женщина.

Гауптштурмфюрер и бровью не повел, как будто каждый день видел перед собой русских солдат в немецкой форме.

Когда парни уселись на стулья, женщина сказала:

– Вам повезло, я на обед приехала. Обычно меня можно застать лишь вечером.

Эсэсман сидел молча и лишь пускал к потолку кольца дыма, причем делал это виртуозно – одно кольцо дыма проходило сквозь другое.

– Посылка при вас?

Оба разведчика засуетились, сняли ранцы, поставили их на стол и достали оттуда холщовые мешки.

– Как там Москва?

– Стоит. Скоро в Могилеве будем, а то и дальше пойдем.

Эсэсман кивнул:

– Удачи, парни!

– И вам того же.

Из соседней комнаты вышла женщина-эсэсовка и протянула старшине небольшой черный пакет:

– Он водонепроницаемый, в воду попадет – не размокнет. Но открывать его можно только в темноте, в фотолаборатории – там негативы.