Разлучница между нами (СИ)

Не двигаюсь, так как конечности, казалось, сковывает кандалами."

"– Да, все дети там. Только Тим здесь.

Не знаю, сколько проходит времени, по ощущениям целый час, но вскоре раздается скрип. Кто-то спускается вниз по лестнице. Я уже месяц твержу Антону, что нужно вызвать мастера, чтобы починил ступеньки, так как этот скрип пугает дочку по ночам, но он всё отмахивается, а сейчас я этому даже рада. Уже знаю, кого сейчас увижу.

Все молча смотрят на приближение Антона и Фаины.

Я смотрю на запыхавшегося взбудораженного мужа и на невестку, у которой неправильно застегнуты пуговицы на блузке.

Антон подходит ко мне и целует меня в губы, а меня будто током ударяет.

Ведь этими губами он буквально пять минут назад целовал чужое тело. Тело жены его погибшего брата.

– Почему такая тишина, народ? Сегодня ведь праздник. Тим, включи музыку! – обращается Антон к сыну, светясь от прекрасного настроения, но никто в зале не двигается и ничего не говорит.

Я дергаюсь и делаю шаг назад, отстраняясь от мужа. От него пахнет духами Фаины, от которых у меня кружится голова.

Антон хмурится и начинает смотреть по сторонам, осознавая, что такая гробовая тишина неспроста. Он открывает рот, явно собираясь спросить, в чем дело, но в этот момент звучит клацанье кнопок клавиатуры, а на экран выводится видео и звучит неприятно высокий голос Фаины.

– Да-да, Антон! Мне так хорошо!

Глава 2

Сын ставит запись повторно специально. Вижу это по его поджатым губам и упрямому выражению лица.

Возникает вдруг мысль, а не знал ли он это еще в первый раз, когда якобы случайно включил запись впервые?

В этот раз я мучаю себя специально, вглядываясь в удовлетворенное лицо Антона, которое до боли мне знакомо. Если раньше это вызывало во мне гордость и довольство, то сейчас – лишь муку и страдания.

– Выключи! – рычит Антон на Тимофея, а я умоляюще смотрю на сына, видя, что подчиняться приказам отца он не собирается.

Благо, что мой взгляд, полный растерянности, на него действует, и вскоре в зале снова воцаряется мертвая тишина.

Первым делом я почему-то замечаю, как меняется выражение лица Фаины.

Она бледнеет, открывает рот и хватает им воздух, отчего раздается сипение. Ее рука взмывает вверх, и она кладет ее на тонкую лебединую шею – предмет зависти всех женщин.